Врата Мёртвого Дома - Стивен Эриксон

— Сделай это.

Движение тоблакая было молниеносным, деревянный меч размытым в воздухе пятном метнулся к голове Геборика. Если бы он попал в цель, череп старика раскололся бы на куски, которые разлетелись бы шагов на десять, если не больше. Но руки Геборика вдруг вспыхнули: одна — цветом высохшей крови, другая — звериным, щетинистым сиянием. Обе взмыли вверх, перехватили запястья великана — и остановили удар. Деревянный меч вылетел из рук тоблакая и исчез во тьме за пределами бледного света Книги.

Великан застонал от боли.

Геборик отпустил запястья тоблакая, схватил великана за горло и за пояс, а затем, одним движением, швырнул его в темноту. Послышался глухой удар, и глинистая почва вздрогнула у них под ногами.

Геборик, пошатываясь, вернулся, его лицо перекосилось от потрясения, а обвивающее руки сияние ярости мигнуло и померкло.

— Сейчас мы видели их, — сказала ему Фелисин. — Твои руки. Ты не был оставлен, Геборик, что бы там ни думали жрецы, когда делали то, что сделали. Тебя просто готовили.

Старик упал на колени.

— И так возрождается вера человека. Знай: Фэнер никогда бы не рискнул вложиться только в тебя одного, Геборик Лёгкая Рука. Думай об этом — и будь покоен…

Где-то в темноте застонал тоблакай. Фелисин поднялась на ноги.

— Теперь отдай мне Книгу, Леоман. Пока не придёт рассвет.

Фелисин снова отдаётся. Пересотворяется. Возрождается. В последний ли раз? О нет, наверняка нет.

Когда до рассвета оставался ещё час, Икарий привёл остальных к грани Пути. Прикрепляя приклад арбалета к поясу, Скрипач передал фонарь Крокусу, а затем взглянул на Маппо. Трелль пожал плечами.

— Барьер глухой — не видно ничего, что лежит по ту сторону.

— Они и не подозревают, что будет, — прошептал Искарал Прыщ. — Вечное сияние боли, но стану ли я тратить слова, чтоб попытаться их подготовить? Нет, нет и нет. Слова слишком драгоценны, чтобы тратить их зря. Потому — моё скромное молчание будет сопровождать все колебания их недвижного невежества.

Скрипач сделал недвусмысленный жест арбалетом.

— Ты идёшь первым, Прыщ.

Верховный жрец разинул рот.

— Я? — взвизгнул он. — Ты свихнулся? — Искарал пригнулся. — И вновь они обмануты, даже этот недотёпа-солдат — о-о-о, даже слишком легко!

Зашипев, Крокус вышел вперёд, высоко поднимая фонарь, а затем шагнул за барьер и скрылся с глаз остальных. Следом за ним сразу же двинулся Икарий.

Скрипач зарычал и снова жестом приказал Искаралу Прыщу идти.

Когда оба пропали, Маппо обернулся к Апсалар и её отцу.

— Вы оба уже были здесь однажды, — сказал он. — Аура этого Пути цепляется к вам обоим.

Реллок кивнул.

— Ложный след. Мы должны были позаботиться об одиночниках и д’иверсах.

Трелль перевёл взгляд на Апсалар.

— Что это за Путь?

— Я не знаю. Его действительно разорвало на куски. Вряд ли удастся выяснить его природу, учитывая теперешнее состояние. И воспоминания ничего не говорят мне о Пути, который был бы разрушен таким образом.

Маппо вздохнул, расправил плечи, чтобы ослабить напряжение в мышцах.

— Ну, что ж, с чего мы взяли, что известные Старшие Пути — Телланн, Омтоз Феллак, Куральд Галейн — единственные из существовавших?

Преодоление барьера сразу дало о себе знать изменением атмосферного давления. Маппо сглотнул, чтобы перестало закладывать уши. Заморгал, когда на все его чувства обрушился поток впечатлений. Трелль стоял с остальными среди вековых деревьев, густой лес — ели, кедры и секвойи, густо оплетённые мхом. Вниз пробивался синеватый свет. Пахло гниющими растениями, в воздухе жужжали насекомые. Эта картина удивительной красоты коснулась души Маппо, как прохладный бальзам.

— Не знаю, чего я там ожидал, — пробормотал Скрипач, — но точно — не этого.

Прямо перед ними из дёрна вздымался огромный доломитовый валун выше Икария. Солнечный свет окрасил его в бледно-зелёный оттенок, так что выступили желобки, ямки и другие следы резьбы на поверхности камня.

— Солнце не движется, — сказала Апсалар из-за спины трелля. — Свет всегда падает под этим углом, только под таким углом резьба становится видной нашим глазам.

Основание и бока валуна были покрыты отпечатками ладоней и лап — отпечатками цвета крови.

Тропа Ладоней. Маппо повернулся к Искаралу Прыщу.

— Опять твои происки, верховный жрец?

— Одинокий валун в лесу? Нетронутый мхом и лишайником, выцветший под жестоким солнцем другого мира? Трелль глуп непроходимо, но вы только послушайте его! — Он широко улыбнулся Маппо. — Конечно же нет! Как бы я сумел сдвинуть с места такую махину? Взгляни на эту древнюю резьбу, ямки и спирали, как такое можно подделать?

Икарий подошёл вплотную к валуну. Провёл пальцем по изгибам одной из бороздок.

— Нет, эти — вполне настоящие. Однако это — знаки Телланна, такие можно увидеть в местах, священных для т’лан имассов — валун, как правило, стоит на вершине холма в тундре или на равнине. Впрочем, не думаю, что д’иверсы и одиночники заметят подобное несоответствие…

— Разумеется, нет! — взорвался Искарал Прыщ, а затем нахмурился, глядя на ягга. — Почему ты замолчал?

— А как иначе? Ты перебил меня…

— Ложь! Но нет, нужно свою ярость спрятать в мешок, такой, как загадочный мешок трелля — такой любопытнейший мешочек! Может быть, там внутри другой обломок? Такая возможность… возможна. Вероятная вероятность, даже определённая определённость! Нужно лишь обратить к яггу хитрую улыбку, чтобы показать моё доброжелательное терпение перед лицом его гнусных оскорблений, ибо я больший человек, чем он, о да! Такая напыщенность, такое позёрство, наигранные ремарки… Слушайте! — Искарал Прыщ вдруг резко развернулся и уставился в лес за валуном.

— Ты что-то слышишь, верховный жрец? — спокойно спросил Икарий.

— Слышу? — Прыщ нахмурился. — Зачем меня спрашивать?

Маппо спросил у Апсалар:

— Как далеко в лес вы заходили?

Она покачала головой. Недалеко.

— Я первым пойду, — сказал Скрипач. — Прямо вперёд за камень, правильно понимаю?

Других предложений не прозвучало.

Они пошли, Скрипач чуть опережая остальных, с заряженным морантской стрелой арбалетом на уровне пояса. Следом шёл Икарий, его лук по-прежнему был привязан за спиной, меч — в ножнах. За ним шагали Прыщ и Апсалар с отцом, а Крокус двигался в нескольких шагах перед Маппо, который замыкал маленький отряд.

Маппо не был уверен, что сумеет отреагировать на угрозу со скоростью ягга, поэтому вытащил из мешка костяную палицу. Неужели я и вправду ношу кусочек этого Пути в своём драном мешке? Что же тогда случилось с моими беспомощными жертвами? Может, я отправил их в рай — такая мысль способна и заглушить уколы совести…