Порог между мирами - Филип Киндред Дик

— Кэти здесь? — спросил он у Тил Перт.

— Сейчас проверю, доктор. — Секретарша нажала кнопку интеркома, укрепленную на столе. — Кофе стоит рядом с вами.

— Спасибо. — Он с облегчением сделал глоток.

Почти как в старые добрые времена, кабинет всегда оставался для него оазисом, в котором все было осязаемым, свободным от путаницы и беспорядка домашней жизни. Здесь он мог притворяться, что люди приятны друг другу, отношения между ними могут оказаться просто дружескими и ни к чему не обязывающими. Однако этого не хватало. Без намного более близких контактов нельзя было обойтись, даже если они грозили стать разрушительной силой.

Эрик взял ручку, бумагу и по памяти записал формулу противоядия от йот–йот–180.

— Миссис Свитсент в лазарете на четвертом этаже, — сообщила мисс Перт. — Я не знала, что она больна. Что–то серьезное?

Доктор протянул ей сложенный листок бумаги.

— Передай Джонасу. Он знает, что это и как с ним поступить.

Врач решил пойти к Кэти и рассказать ей о том, что скоро появится противоядие. У него не оставалось ни тени сомнений в том, что он должен это сделать. К этому его обязывали обычные человеческие нормы приличия.

— Ладно, — сказал он и встал. — Пойду к ней.

— Передайте привет жене, — крикнула ему вслед Тил Перт.

— Обязательно, — пробормотал Эрик.

Кэти лежала на койке, скрестив ноги, босая, в белом шелковом халате, и читала журнал. Казалось, будто она стала старше и словно уменьшилась. Женщина явно находилась под действием сильной дозы успокоительного.

— Привет от Тил, — сказал Эрик.

Кэти медленно, с явным усилием подняла голову и сосредоточила на нем взгляд.

— У тебя для меня какие–нибудь новости?

— У нас есть противоядие. Вернее, скоро будет. Корпорация «Хэзелтайн» должна лишь изготовить небольшую партию и доставить ее сюда. Еще шесть часов. — Эрик попытался ободряюще улыбнуться, но ему это не удалось. — Как ты себя чувствуешь?

— Сейчас неплохо, раз ты принес мне такие известия.

Она вела себя удивительно деловито, даже для человека с шизофреническими наклонностями. Наверняка все дело в успокоительном.

— Это ты нашел противоядие, да? Для меня?

Наконец жена все вспомнила и добавила:

— Ну да, и для себя тоже. Но ты мог сохранить все в тайне и ничего мне не сказать. Спасибо, дорогой.

«Дорогой». Это слово в устах Кэти причиняло ему боль.

— Вижу, что в глубине души ты до сих пор меня любишь, несмотря на то как я с тобой поступила, — осторожно продолжала она. — Иначе…

— Я все равно поступил бы так же. Считаешь меня моральным уродом? Лекарство должно стать известным и доступным для всех, кто подсел на эту дрянь. Даже для лилистарцев. На мой взгляд, наркотики, создаваемые специально для того, чтобы вызывать зависимость и разрушать человеческий организм, — нечто отвратительное, преступление против жизни.

Он замолчал, мысленно добавив: «А тот, кто подсаживает на них других, — преступник. Его следует повесить или расстрелять».

— Я уезжаю, — продолжил доктор. — Возвращаюсь в Шайенн. До свидания. Желаю удачно вылечиться. Знаешь, противоядие не устраняет уже случившихся физических разрушений, — добавил он, стараясь, чтобы слова его прозвучали не слишком жестоко.

— На сколько я выгляжу? — спросила Кэти.

— Да уж на сколько есть. Около тридцати пяти.

— Нет. — Она покачала головой. — Я видела в зеркале.

— Проследи, пожалуйста, чтобы все, кто в тот вечер принял наркотик вместе с тобой — тогда, в первый раз, — получили противоядие. Я знаю, что ты это сделаешь. Ладно?

— Конечно. Это мои друзья. — Она поиграла углом журнала. — Эрик, вряд ли я могу рассчитывать на то, что ты теперь со мной останешься. Ведь я в таком состоянии!.. — Жена замолчала.

«Неужели это мой шанс?»

— Ты хочешь развода, Кэти? — спросил Свитсент. — Если так, то я тебе его дам. Но, честно говоря… — Он поколебался.

«Каковы границы лицемерия? Что мне теперь делать? Мое будущее «я», двойник из пятьдесят шестого года, умолял, чтобы я от нее освободился. Разве все разумные доводы не были за то, чтобы именно так и поступить, лучше всего прямо сейчас?»

— Я все равно тебя люблю и не хочу разводиться, — тихо сказала Кэти. — Я постараюсь лучше к тебе относиться, в самом деле. Обещаю.

— Мне сказать честно?

— Да. Ты всегда должен говорить так.

— Позволь мне уйти.

Она посмотрела на него, и в глазах ее вспыхнули следы прежнего яда, разъевшего узы, связывавшие их. Но яд этот иссяк. Его истощила наркотическая зависимость, соединенная с успокоительными средствами, исчезла сила, с помощью которой Кэти удерживала Эрика рядом с собой.

— Что ж, — пробормотала она, пожав плечами. — Я просила честного ответа и получила его. Видимо, мне следует радоваться.

— Значит, ты согласна? Подаем на развод?

— При одном условии, — осторожно сказала Кэти. — Что у тебя нет другой женщины.

— Нет.

Эрик подумал о Филлис Эккерман, но это вряд ли могло считаться даже в мире Кэти, полном подозрений.

— Если узнаю, что есть, то не допущу развода, не дам согласия. Ты никогда от меня не освободишься, обещаю, — заявила она.

— Значит, уговор в силе.

Доктор почувствовал, как огромное бремя соскользнуло в безграничную бездну, оставив после себя лишь обычный земной груз, который способен вынести любой человек.

— Благодарю, — сказал он.

— Спасибо за противоядие, Эрик. Только подумать, к чему в конце концов привела моя многолетняя наркомания. Она позволила тебе освободиться, то есть в итоге принесла хоть какую–то пользу.

Он никак не мог понять, говорит ли Кэти серьезно, и решил задать еще вопрос:

— Ты вернешься на работу в корпорацию, когда почувствуешь себя лучше?

— Эрик, у меня могут быть неплохие виды на будущее. Когда я была под воздействием наркотика, в прошлом… — Она замолчала, затем с явным трудом продолжила: — Я отправила Вирджилу по почте одну электронную деталь. В середине тридцатых годов двадцатого века, с запиской, где говорилось, что с ней делать и кто я, чтобы потом он обо мне вспомнил. Примерно сейчас.

— Но… — начал Эрик и не закончил.

— Да? — Она пыталась сосредоточиться на нем, на его словах. — Я сделала что–то не так? Изменила прошлое и нарушила порядок вещей?

Он обнаружил, что не в силах ответить на ее вопрос. Но жена вполне могла узнать обо всем и сама, достаточно было лишь поинтересоваться. Вирджил не получил никакой детали. Когда Кэти покинула прошлое, та штучка исчезла вместе с ней. В детстве Эккерман получил пустой конверт или до него вообще ничего не дошло.