Трансляция - Лиам Браун

– Теперь тебе надо вернуться и отдохнуть. Ты это заслужил. Несколько дней набирайся сил перед рывком.

Пока Катя говорит, я смотрю на ее шею, гладкую и бледную, как фарфор. Катя протягивает руку, сокращая дистанцию между нами, и ее ладонь мягко оседает на моем бедре. Через секунду я перестаю дышать. Комната исчезает.

Катя выпрямляется.

– Я переговорила с Сарой, – продолжает она. – Она готова тебя забрать.

– Что я должен делать?

– Делать? Ничего! Просто будь самим собой. Снимай и выкладывай видео. Мы свяжемся с тобой в течение недели и проверим, как ты справляешься.

Катя и Пол собираются уходить, и я вижу последний проблеск на планшете. Точка снова меняется: теперь она стала желто-зеленой. Болезненный оттенок цвета коктейля с мятой или искусственного лайма.

– Эй! – кричу я вслед Кате и Полу. – Что означает этот цвет?

Катя хмурится.

Пол фыркает и оглядывается через плечо. Смотрит на меня пристально и холодно.

– Желание.

– Ха, – произносит Катя.

Всего одно слово. Смешок, но не обвинение.

Дверь закрывается, и я чувствую, как пылают мои щеки.

В течение следующей недели я постоянно советуюсь с Катей и продолжаю начатое до операции. Хотя устал и немного сник, смузи на основе капусты превращают мои мышцы в бетон. Строгий утренний режим накачивания бицепсов и подъем нижних конечностей в течение пары дней – и я вновь обретаю привычный тонус. Я снимаю. Я фотографирую. Я общаюсь онлайн. Если бы не повязка и легкая головная боль, то я бы вообще забыл о МайндКасте. Иногда мне кажется, что конечный результат уже достигнут – счетчик упорно замирает на отметке пять с половиной тысяч. Что касается моих подписчиков, то они высказываются с большим энтузиазмом по отношению к бейсболке, в которой я занимаюсь спортом, чем о МайндКасте. Один из моих фанатов в комментариях называет его «дурацкое цветное колесо». Несмотря на обещание Кати, она не дает о себе знать. Не звонил и Ксан. Может, он еще находится в США, а может, уже прилетел в Британию. Даже Сара ведет себя чересчур тихо. После того как она высадила меня около моего дома, я общался с ней дважды. В обоих случаях она выражалась твердо, придерживаясь исключительно финансовых вопросов, скорее потенциального развития и укрепления проекта, чем самого шоу. Пусть я и подозреваю, что мой поразительно щедрый гонорар защищает Ксана и его команду от критики Сары, я ощущаю атмосферу разочарования вокруг проекта, недоумение по поводу шоу и его главного героя.

Не то чтобы я полностью забыл о МайндКасте: сегодня утром я обнаружил, что таращусь в телефоне на таинственный светящийся шар, пульсирующий в центре экрана. Приложение оказалось на удивление неинформативным: оно отражает строгий, минималистский дизайн головного офиса компании и, похоже, не заинтересует потенциальную аудиторию. Я проявил инициативу и нашел в сети копию колеса Плучика – для расшифровки оттенков шара.

Вообще-то безвкусный цветовой калейдоскоп, который выдает приложение, не имеет никакого отношения к моим чувствам. Например, утром я валялся в постели и не думал ни о чем конкретном, но случайно вдруг взглянул на экран и заметил мерзкий мятный оттенок.

Беглая проверка колеса сообщила, что я испытываю тревогу, что было неправдой.

Я чувствовал себя хорошо, даже отлично.

Я достиг прекрасной физической формы. В смысле финансов все тоже обстояло просто превосходно. Даже без МайндКаста мое интернет-присутствие было, конечно, не взрывным, но естественно-стабильным.

Жизнь замечательна, и тем не менее из-за показателей глупого приложения я и впрямь начал о чем-то волноваться. Но о чем?

Я принялся ломать голову: может, на мой разум что-то подсознательно давило? Вот тогда-то и начались странности.

Чем больше я думал, что это ошибка, тем ярче, настойчивей светился шар. В конце концов, мне стало страшно. Я пожал плечами, насмехаясь над испорченной технологией. Но цвет не менялся, и я почувствовал непреодолимую тревогу – тесно в груди, и кишки словно вытекают. Невероятно. Я понял, что по-настоящему встревожился, но не из-за какой-то глубокой, неясной проблемы, а потому что чертово приложение рассказало о моем взбудораженном состоянии.

То есть я нервничал из-за собственной нервозности.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но попытка оказалась безнадежной. С каждой секундой я становился все более безумным, мои эмоции вращались вниз по спирали одновременно с темнеющим шаром, показывающим леденящий цвет авокадо – прямой террор. Я был пойман в петлю обратной связи: приложение реагирует на мои чувства, которые, в свою очередь, реагируют на приложение.

Я с трудом отвел взгляд от экрана, засунул телефон под подушку и выбежал из спальни – заварить чай и угомонить свой мозг. Спустя три часа я вошел в спальню и взял телефон.

У шара был приятный ванильный оттенок, и у меня гора с плеч свалилась.

Отбросив мысли о странном происшествии, я понял: проект Ксана в лучшем случае любопытен, а в худшем является многомиллионной пустышкой. Даже Надим, который сперва часто мне названивал и засыпал меня расспросами о шоу, с некоторых пор совсем затих.

Единственным человеком, заинтересованным в МайндКасте, была Алиса. А как же иначе? После операции подпольная писательница бомбардировала меня посланиями и электронными письмами, стремясь организовать новый сеанс в серии бесконечных интервью. Я не забыл катастрофическую встречу в суши-ресторане и не прельщался перспективой втянуться в очередной пустой разговор, однако пригласил Алису встретиться сегодня вечером.

Судя по пронзительному звонку в дверь, она сгорала от нетерпения.

Никак не пойму, почему некоторые люди считают допустимым приходить раньше срока. Насколько мне известно, пунктуальность работает в обоих направлениях, и ранний приход также свидетельствует о бестактной грубости, как и опоздание. По-моему, такое прибытие гарантирует, что гость даже не готов к общению с вами.

Я еще не успел скинуть с себя потный тренировочный костюм, а Алиса прибывает за сорок пять минут до назначенного времени!

Вздыхая, я направляюсь в прихожую и с притворной улыбкой открываю дверь.

– Извини, Дэвид! Но так уж получилось. Я была на встрече, закончившейся раньше срока, и возвращаться домой не имело смысла. Не сердись.

Я продолжаю растягивать губы в улыбку. Мои щеки сводит.

– Сердиться на тебя? Не болтай ерунду.

Алиса приподнимает бровь и машет телефоном в мою сторону. Я ловлю на экране вспышку голубого коралла: раздражение.

– Теперь ты не можешь врать. Помнишь?

– Ты о той штуке? – я пренебрежительно хмыкаю. – Бессмыслица. Точно-точно. Я и не заметил, что ты пришла раньше, пока ты не сообщила мне об этом.

Алиса отводит взгляд. Шар остается розовым.