Псы войны - Адриан Чайковски

Теа де Сехос изучала медицину в Гвадалахаре. Выступала на конференциях в Париже и Мадриде. Она не ходила в церковь. И с далекого детства не верила в монстров. Пока не началась война.

Она отвела Люка Переса в церковь – именно там фактически находились власти Реторны, с тех пор как деревня стала отдельным островным государством в море боевых действий. Де Сехос усадила Люка рядом с отцом Эстебаном и послала за Хосе Бланко. Нужно созвать собрание.

– С чем мы имеем дело? – тут же спросил Бланко.

Он был крупным человеком, начинающим толстеть, пока не разразилась заварушка. А кроме того, когда-то сильно пил, но, видимо, в этом смысле стал единственным человеком в Кампече, кому война пошла на пользу.

– Это их боевые псы, – мрачно сообщил отец Эстебан. – То есть они из военной компании.

Бланко потеребил усы.

– Люк говорит, он видел только двоих.

– Мы не знаем, скольких он не видел, – прошептала де Сехос.

– Так расскажи мне о них.

Она передернула плечами.

– О том, как их используют здесь, ничего не известно. «Редмарк» и другие держат все в секрете. А по всему миру… Они еще новые, экспериментальные образцы. Многие возражали против их создания. Но смысл в том, что, используя их, можно не рисковать жизнью людей, вот только злые языки утверждают, что на самом деле их посылают на те задания, за которые не возьмутся люди. Операции уничтожения, и никаких угрызений совести.

– У них нет души, – добавил Эстебан, и де Сехос подняла брови. – Прости, такова политика церкви. Об этом объявил сам Папа.

Эстебан был совсем молод, и де Сехос всегда считала, что его сослали в Реторну, дабы остудить горячую голову.

– Вероятно, они идут впереди регулярных частей, разведчики. – Голос де Сехос слегка дрогнул при мысли о том, что они могут обнаружить. – Но возможно, они…

– Возможно, они собираются стереть Реторну с лица земли, – завершил фразу Бланко. – Я соберу всех, у кого есть оружие. Вдруг их всего двое.

– Они же наверняка пуленепробиваемые.

Бланко пожал плечами.

– Они животные. Животные умирают.

Очень скоро послышались крики – по краю городка что-то кралось. К тому времени большинство жителей Реторны укрылись за крепкими стенами церкви и в особняке, за которым присматривал Бланко. Сам Бланко собрал в деревне все винтовки и дробовики, зарядил их и раздал тем, кто умеет стрелять. Почти из каждого окна торчал ствол.

Де Сехос находилась в особняке, всячески пытаясь всех успокоить. Она услышала, как выругался Бланко.

– Матерь божья, это еще что?

Она бросилась к окну посмотреть. Она ожидала увидеть что-то среднее между человеком и собакой, наверное, как волки-оборотни из фильмов. Но это было нечто другое. Во-первых, крупнее. Существо двигалось по окраине Реторны на четырех лапах, но потом встало на две и оказалось выше почти всех домов в деревне. Какое-то время де Сехос видела лишь неясный темный силуэт, почти бесформенный. Это уж точно не собака.

– Это медведь, – прошептала она.

– Это не медведь, – выдохнул Бланко.

Ведь кто такие медведи? Детские игрушки и печальные, понурые обитатели зоопарков. Де Сехос считала, что знает, как выглядят медведи, их форму и размер. Но это существо было колоссом из мускулов, когтей и зубов. И оружия. Оружие прикреплялось к боку чудовища чем-то вроде сбруи, и если переплавить все винтовки Реторны и отлить из них одну, она все равно будет меньше.

– Не стрелять. Если начнем стрелять, то объявим войну. Не стреляйте, пока у нас не останется другого выхода, – прошептала де Сехос.

– Совсем идиотом меня считаешь? – огрызнулся Бланко, но беззлобно.

В его широко открытых глазах читался испуг, сжимающие дробовик пальцы побелели.

Медведь поднял морду и почесался, зарыв когти под сбрую.

– Здравствуйте, жители деревни!

Голос был громким и раздался так внезапно, что люди отшатнулись от окон, как от атаки. Де Сехос услышала выстрел откуда-то из церкви, кого-то подвел дрожащий палец. На миг все задержали дыхание, но пуля явно не побеспокоила медведя.

– Хорошего вам дня! – прогромыхал медведь. Громко, но сам голос явно не подходил этому существу – женский и нежный, из уст любого другого он звучал бы приятно. Таким голосом может говорить диктор в новостях, пресс-секретарь правительства или продавец. Испанский звучал слишком формально, как из учебника.

– Никто не рассказывал, что они умеют говорить, – проворчал Бланко.

– Видимо, умеют, чтобы докладывать…

Но это совсем другое. Де Сехос смотрела, как играют мускулы медведя.

– Оно собирается… приказать нам уйти, как думаешь?

Де Сехос бросила на него взгляд.

– Считаешь, оно собирается нас изгнать, типа как домовладелец?

– Да хрен его знает, чего оно хочет.

– Мы не хотим с вами драться! – успокаивающе прогрохотало чудовище, как будто в ответ.

Оно раскинуло когтистые лапы, но если этим жестом хотело заверить в мирных намерениях, то это ему не удалось.

– И где же другой? – спросил Бланко. – Или другие? – Он резко отпрыгнул от окна и пробормотал: – Смотрите в оба, это может быть отвлекающий маневр.

Огромный медведь на двух ногах и с оружием в качестве отвлекающего маневра – лучше не придумаешь, подумалось де Сехос. В других обстоятельствах она готова была бы заплатить за такое зрелище.

После раскатов медвежьего голоса в деревне стало совсем тихо, и звук открывающейся двери церкви показался ужасающе громким. Де Сехос подбежала к другому окну – отец Эстебан закрывал дверь за своей спиной. Он был в черной сутане, священник до кончиков пальцев, он перекрестился и посмотрел в небо.

– Вернись обратно! – рявкнул Бланко.

И тут медведь сменил позу, одна лапа метнулась к огромному орудию и тут же отдернулась. Хосе побледнел, а Эстебан раскинул руки, как перед этим медведь, вот разве что тот мог раскрошить священнику все кости одним движением лапы.

– Да что за хрень он задумал? – Бланко вместе с де Сехос двигался от окна к окну, наблюдая за священником. – Он что, будет изгонять дьявола? – А потом, взглянув на нее, добавил: – А что? В Библии же изгоняли бесов из свиней, так почему бы не из этого монстра?

– Думаешь, «Редмарк» ведет войну с помощью медведей, в которых вселился дьявол? – спросила де Сехос.

– Ты видишь перед собой говорящее животное и еще чему-то удивляешься? – покосился на нее он.

Де Сехос подняла телефон и включила камеру, увеличивая изображение, пока не смогла четко рассмотреть Эстебана. Его руки дрожали. И это вполне понятно, учитывая, что он стоял в длинной тени медведя.