Уровень Сампи - Ая эН

Эля предложила Ризи дать Диме побольше баллов, но Ризи отказался наотрез. Он сделал следующее. Оставил Диме только одно оружие, но очень необычное, под названием «удаленный вирус». Оно действовало так: каждый день выпускало ровно столько виртуальных вирусов, сколько противников осталось в игре, и поражало их, собирая с каждого по пятнадцать баллов, как бы далеко они ни находились.

– Хитро придумано, – усмехнулся Дима, когда Ризи проделал все это, освободил его из ледяного заточения и поставил перед фактом. – Таким образом, никого из вас не убивая, я буду постоянно обладать сотней баллов. И буду коротать дни на таком коротком поводке на Земле-12. Мы все трое будем жить максимально долго, сколько позволит игра и наши баллы.

– А потом мусорщики Дюшка и Кир найдут способ вернуть нас на Пи… – Элина нисколько не была уверена в том, что все так и будет, поэтому ее реплика прозвучала неубедительно.

Но Дима не стал возражать:

– Да, все может быть… Чтобы вернуться, вам нужен хотя бы один ангел, я знаю. Потому вы меня и не укокошили… У меня есть только одна просьба, – продолжил Дима. – Передайте Дюшке – если вдруг я сам не смогу, – чтобы он не держал меня на полке под пуловерами, когда я опять превращусь в куклу. Знаете, лежать месяцами неподвижно – то еще удовольствие, а уткнувшись при этом мордой в свитер – вообще грустняк. Пусть хоть на полку в гостиной посадит, что ли! Мы, куклы, можем видеть и слышать.

Эля и Ризи переглянулись, и Ризи сказал:

– Я надеюсь решить проблему возвращения нас с Элей на Пи другим способом… А ты сможешь опять быть ангелом.

– Кстати, да. Видимо, вам придется искать иной способ. Забыл предупредить. Я больше не ангел.

Эля и Ризи опять переглянулись.

– Я убивал, – пояснил Дима.

– Ах-ах! – картинно всплеснул руками Ризи, превратив на мгновение кисти в фейерверки. – Когда это мешало ангелам оставаться ангелами? Ты ни с кем себя не путаешь?

– Если ты имеешь в виду Землю-11… – начал Дима.

– Он имеет в виду мутангелов, – резко прервала его Эля. – Мы можем прерывать чужую жизнь только по личной просьбе того, кто сам хочет умереть, причем при этом должны быть выполнены кучи условий. Например, тот, кто просит, должен быть разумным, и не просто разумным, а…

Этот разговор мог затянуться надолго и перерасти в очередной дурацкий псевдофилософский спор – такой, когда каждая сторона неизменно остается при своем мнении. Но он оборвался. Вместо дальнейшего выяснения отношений Дима сказал:

– Держи. – И протянул Ризу инфошарик. – Сумеешь открыть?

– Наверное. Дюшка мне показывал…

– Только открывай не тут, а когда доберешься до Океана, – добавил Дима. – Ты же собираешься туда, если я все правильно понимаю?

Ризенгри кивнул.

Пологие ступени спускались к самой кромке снежно-бирюзового океана. Он был наполнен умиротворением и нежностью – до краев, до берегов, до глубины, до горизонта. Призрачные волны, и даже не волны, а невесомые ажурные намеки на призраки волн, молочным кружевом застыли над ленивым сиянием почти недвижной поверхности воды. Волны-привидения словно существовали независимо от океана и побережья, будто даже не в этой реальности, как чудо, как диво, как помешательство. Если нарисовать их в фотошопе отдельным слоем, самой тонкой кисточкой, а слой сделать почти прозрачным, а нижний слой, с водой и берегом, насыщенным и максимально густым, – вот тогда и получится картина, которая открылась Элине Нарциссовой и Ризенгри Шортэндлонгу.

Они стояли на самой верхней ступени Сада Погибшего Ангела, сада на берегу самого невероятного во всей вселенной Океана, в котором когда-то рассыпалась на кусочки-искорки юная Дженифер, а вслед за ней ангел-эксперт Старк.

– Штиль, – сказал Ризи. – Это хорошо.

Эля кивнула. Она не знала такого слова – «штиль», – но они с Ризи все еще оставались Мебби Клейном (с общим сознанием и общей памятью), хотя и не на полную катушку. Поэтому она и не знала, и знала.