Отступник - Жанна Пояркова

– Мы обязательно должны отправиться туда.

– Когда будет время.

Я чувствовал себя раненым.

Еретичка вернула мне зрение, не придавая этому значения, не обставляя происходящее как пышный церковный обряд или милость. Она сделала это безыскусно, будто подобное мог совершить любой. Словно ребенок, выпотрошивший жабу, мог пожалеть о глупой жестокости – и оживить испорченное тельце. Когда я плакал у нее на коленях, ошеломленный, безъязыкий, то разбился на части и восстал новым человеком, который еще не до конца осознал, кто он. Перед тем, что сделала Кари, я чувствовал детское преклонение, трепет человека, увидевшего настоящее чудо. Все выглядело иначе – резким, обжигающе реальным.

«Это искушение, с которым ты не справляешься. Праведник не станет совершать чудеса просто так. Дьявол соблазняет людей легкими дарами, – твердил внутренний голос, хорошо знающий священные тексты. – Твои новые глаза – глаза бесов. Теперь ты не сможешь видеть, как раньше». Такие мысли отравляли, терзали рассудок. Следовало понять, что Годар проклята, почувствовать нутром инквизитора и бежать подальше от Аш-ти, спасая душу. Но я не мог. Я должен был узнать больше.

Церковь учила, что чудеса существуют, что они во власти Бога, нужно только уповать на него, быть особенным, благочестивым. В результате никто не был особенным. Никто, кроме святых, не мог совершать никаких чудес, но и для них чудеса стояли под запретом, потому что свидетельствовали о чрезмерной гордыне. Кари Годар не опасалась ни гордыни, ни грехов. Бесстыжая грубость некрасивой женщины не знала преград. Она ожидала, что люди сами станут богами или хотя бы постараются ими стать.

Я попробовал представить себя богом, глядя на уходящие за горизонт земли шуай, и понял, что хочу делать то же, что и Кари, – сломать законы, проникнуть в суть вещей и лишить идею божьего наказания всяких оснований. Гордость, которую яростно бичевал во мне Робер Кре, считала бога-надзирателя лишним. Неужели это Кари и имела в виду, говоря о сходстве между нами?

– Что означает «ишья»?

– Чужак, – прищурился, вспоминая, Раймонд. – Но не чужак как кто-то изначально чуждый, а пришелец, который скоро станет своим. Чужеземный гость, который останется.

– Ты не думал, что Кари – демон?

Раймонд пожал плечами:

– Много раз. Но мне плевать, если это так. Если Кари – демон, я на их стороне.

Тео испытывал новые пушки, так что мы выпускали надутые газом шары и отлетали подальше, давая подручным изобретателя возможность тренировать стрельбу по небольшим целям. Усовершенствование дирижаблей интересовало изобретателя гораздо сильнее, чем игры в войну, но он покорялся необходимости, производя оружие. Траектории зарядов сильно разнились, и я опасался, что единственной жертвой их опытов в конце концов станет «Веселая блудница» вместе с нами на борту. Раймонда же происходящее раззадорило – он встречал каждый залп с земли довольной усмешкой. Впрочем, даже при условии точного и мощного огня из тщательно скрытых в скалах орудий у еретиков не было шансов. У Армады гораздо больше пушек, чем Тео сможет создать за год.

– Спускаемся, – внезапно сказал Раймонд, отдав сигнал капитану.

– Что случилось?

Раймонд посмотрел в подзорную трубу:

– Кажется, приехали изгнанники шуай, хотя отсюда ни черта не разглядишь. Такое я пропустить не могу. – Он развернулся. – Одержимые, рийат – выбирай, как больше нравится. Кари хочет уговорить их драться с Армадой. Как по мне, так это все равно что позвать на свою сторону смерч.

– Одержимые? – Неприятный холод пополз по позвоночнику. – Дай трубу.

Я торопливо поднес инструмент к глазу. Группа людей, которую я с трудом мог рассмотреть с помощью системы линз Тео, ничем не отличалась от остальных.

– Ничего особенного ты там не увидишь. Они не одержимы дьяволом, Дрейк, никакой серы и дыма, – посмеивался Раймонд. – Хотя пастыри наверняка будут другого мнения… Но приближаться к ним без надобности точно не стоит. Шуай говорят, что не рийат владеют силой, а силы владеют ими. Они чересчур… увлекаются. Даже собственный народ отправляет рийат в ссылку подальше от больших селений, чтобы изгнанники никому не навредили.

От того, как дипломатично Раймонд подбирал слова, я начал закипать. Не думаю, что он понимал, насколько меня оскорбляют такие уловки. Лишившись веры, я потерял возможность с легкостью указывать Раймонду на его умолчания, но даже логики и ума достаточно, чтобы увидеть, как он огибает правду.

– Силы? – Вспоминались рассказы пастырей о тех, кто позволяет дьяволу овладеть ими. – Изгнанники убивают? Шуай не воюют, они бесхребетны.

Раймонд покачал головой:

– Ты мало знаешь о шуай. Их народ не сражается с Лурдом не из трусости, а из желания дать пастырям шанс остановиться. Мы здесь гости. Не знаю, Бог-отец перенес Лурд из другого мира или произошло что-то иное, но мы здесь чужаки, опухоль. Когда шуай видят убийство, то испытывают глубокое сожаление, а не желание немедленно замараться тем же. Мир для них – хаос, им чужды наши моральные уроки, но убить – значит отобрать шанс развиваться. В итоге шуай стараются остановить Армаду, но не пытаются ее уничтожить. Единственная причина, по которой Лурд все еще стоит, – это терпение шуай.

– Это самая невероятная чушь, которую я слышал. Никто не позволит врагам убивать своих братьев и сестер, надеясь, что убийцы «исправятся». Язычники просто трусливы – вот и все. О каких «силах» ты говорил?

– Думаю, тебе это будет непросто понять.

«Блудница» стремительно спускалась, узоры растягивались и превращались в здания, шатры, лаборатории. Магия исчезала на глазах. Земля втягивала в себя маленький воздушный корабль, превращая нас из королей высоты в сухопутных человечков, опутанных узами законов и обязательств.

– Я постараюсь.

– Ты вряд ли поверишь, но Кари умеет… – издалека начал Раймонд.

– Проклятье, я прекрасно знаю, что она умеет! Она выковыряла мне глаза грязным ножом, а затем вернула их обратно и вышвырнула меня на улицу, как будто ничего особенного не случилось! А теперь просто скажи – что делают эти чертовы шуай? Какими такими «силами» они владеют?

– Прости, я не знал. Кари любит давать жестокие уроки. – Взгляд Раймонда стал странен, но он быстро справился с собой. – Шуай владеют силами, которые в Лурде приписывают святым. Но используют они их отнюдь не благочестиво, а так, как захотят.

Я словно мучительно трудно вылуплялся из твердого и плохо поддающегося моим попыткам кокона. Силы дает Бог-отец, вера, горячая молитва и вечное служение, а шуай были безбожниками, язычниками, покорными рабами, ничтожествами, предназначение которых – натирать полы пастырям Лурда. Неужели шуай тоже владеют крупицами сил? Если пастыри узнают об этом, они сотрут дикарей в порошок.