Магическая академия. Достать василиска! - Ева Никольская

Я на все была готова. На все-все-все, лишь бы меня оставили здесь жить и учиться. Поспешно кивнув, подошла к его креслу и, зажмурившись, уверенно сказала:

— Приступайте.

— Может, хотя бы присядете, смелая вы моя? — с мягкой иронией предложил ректор.

И я, приоткрыв один глаз, обнаружила рядом с собой удобный стул с мягким сиденьем. Благодарно кивнув, опустилась на него и, сложив на коленях руки, снова зажмурилась. Висков коснулись прохладные пальцы, голова закружилась, и перед моим внутренним взором начали стремительно проплывать картины недавнего прошлого.

Больно не было. Неприятно — да, особенно когда память воскресила историю с выпавшим из окна оборотнем, в которой я чувствовала себя виноватой. Но самый сильный дискомфорт испытывала, когда в череду недавних воспоминаний вклинивались наиболее яркие фрагменты из моего детства. Нападение собак, разборки родителей с ведьмой, спасшей меня от них, вечер накануне побега из дома… А еще ночное небо с далекой серебристой луной, навес над нашим крыльцом и странно большой и молодой отец, склонившийся над подозрительно крошечной мной.

— Хм, хм… — услышала я словно через толщу воды. — Любопытно, Катарина. Очень любопытно, — задумчиво произнес голос ректора, казавшийся сейчас каким-то далеким и нереальным, будто звучал во сне.

И снова, сменяя одно другим, понеслись воспоминания. Когда они начали путаться, сливаться и превращаться в нечто неправдоподобное, господин Камински резко отдернул руки от моей головы, и… все прекратилось. Несколько долгих минут я сидела, привалившись к спинке стула, и тяжело дышала, не в силах поднять отяжелевшие веки. Потом дыхание постепенно выровнялось, сердце перестало рваться из груди, а усталость, накатившая во время магического сеанса, отступила. Когда я открыла глаза, ректор уже сидел за столом и подписывал какую-то бумагу.

— Пришла в себя, ведьмочка? — улыбнулся мне оборотень, внимательно взглянув из-под черных бровей. Я кивнула. — Тогда подойди, — потребовал он, и я, встав, направилась к разделявшему нас столу. — Есть для тебя две хорошие новости и одна плохая. С какой начать?

Я нервно облизала губы, теребя пальцами кружевной манжет узкого рукава. Что плохого он может мне сказать? А что хорошего? Выбрать оказалось так сложно, что я только и смогла, что пожать плечами, предоставляя оборотню возможность решать самому. Он понял меня без слов и, снова улыбнувшись, сказал:

— Во-первых, поздравляю! Вы приняты в АРиС, госпожа Ирмин. — Я чуть в ладоши не захлопала от радости, но в самый последний момент сдержалась. Сердце снова забилось сильнее, но на этот раз от счастья. — Это первая хорошая новость, — прекрасно видя мою реакцию, хитро усмехнулся Камински. — Теперь для контраста плохая, — став серьезным, проговорил он. — Ваша мать отправила вас к нам вовсе не из-за ошибки с приворотным зельем. Да и ошибка эта уже была в рецепте. Вы же все приготовили правильно. Мужайтесь, милочка. От вас просто хотели избавиться и, создав подходящую ситуацию, так и поступили.

— Мать? — непонимающе глядя на него, переспросила я.

— Ну да, не поворачивается у меня язык назвать мамой женщину, подбросившую дитя мужчине, с которым у нее была короткая интрижка. Узнав, что вы учитесь в школе ведьм и вам прочат блестящее будущее среди магиан Леора, Танис взяла вас в ученицы с одной лишь целью: сослать подальше, избавив себя от молодой и сильной конкурентки.

— Мать… — повторила я, продолжая пребывать в состоянии дикого изумления, смешанного с горьким разочарованием. Меня словно пыльным мешком ударили. Новость была странной, но отчего-то не вызывала сомнений в своей правдивости. Ректору я верила. Ему не было смысла мне лгать. Особенно после того, как он считал мою память. Считал и нашел там то, о чем смутно догадывалась и я сама, но не желала признавать. Мама… моя неласковая строгая мама никогда меня не рожала. А та, что родила, никогда не любила. И вся эта история с частным наставником была лишь поводом, чтобы убрать с дороги свою непризнанную дочь.

— И последнее: это вам, — протянув мне белый конверт, сказал оборотень. Ошарашенная его предыдущими словами, я не сразу отреагировала на новую реплику. А когда наконец поняла, чего от меня хотят, и сфокусировала странно расплывающийся взгляд на предлагаемом письме, чуть не охнула от удивления. Это был мой конверт! Тот самый, потерянный возле клумбы во время бегства от лекаря-василиска. Дрожащими руками взяла находку и инстинктивно прижала к груди.

— Но… откуда? — прошептала я, взглянув в желтые глаза мужчины.

— Доставили с припиской, — охотно пояснил он.

— С какой? — спросила тихо.

— Передать адресатам, — лукаво улыбнулся он. — Письмо твое рекомендательное — мне. — Он указал на лежащую перед ним бумагу, на которой я только сейчас заметила печать Танис. — А конверт и его содержимое — тебе. И кстати, если бы ты не пряталась под мороком, покупая билет на экспресс, тебе бы вручили приглашение в АРиС еще на вокзале. А так не признали, видимо.

— Но… — Я нахмурилась, вертя в руках конверт. — Если вы все знати, зачем была эта проверка?

— Чтобы прояснить некоторые моменты твоей биографии. Для меня, — он сделал паузу, — и для тебя. — Я кивнула, соглашаясь с его ответом. — Идите, студентка Ирмин. Найдете женское общежитие с пометкой «Смешанная башня», спросите у смотрящей, где свободная комната, и вас проводят, а расписание занятий занесут ближе к вечеру. — Сказав это, Камински отодвинул в сторону письмо Танис и демонстративно погрузился в чтение свитков, лежащих на столе. Аудиенция была окончена.

Выйдя из кабинета ректора, я на цыпочках прокралась мимо похрапывающей дриады и вновь оказалась в коридоре. Прижалась спиной к прохладной стене, открыла конверт и вынула оттуда чек с запиской, на которой было всего две строчки: «Возмещаю ущерб за испорченное платье, госпожа Ирмин».

И подпись: «С.С.».

Покрутив в руке листок, я перевела взгляд на чек и тихо присвистнула: сумма там была отнюдь не смешная. Да и подпись стояла вовсе не моей… матери. Странно как-то этот тип в очках оценил мое порванное платье. Или дело было вовсе не в нем?

— Поступила? — спросил невидимый привратник на выходе.

— Ага.

— Так столовая в другой стороне, — напомнил он, но я лишь отмахнулась, сказав, что не до обеда мне пока, надо обустроиться на новом месте и разобраться, что здесь к чему. А там и ужин подоспеет.

— Ну, как знаешь, ведьма, — не стал спорить невидимка. — Главное, за обустройством и его не пропусти, а то останешься сегодня голодной, что вредно, особенно для такой худышки, как ты.

— Спасибо, не пропущу, — ответила, выходя на крыльцо. На «худышку» не обиделась, потому что на правду не обижаются. Да и сказано это было с заботой, а не из желания задеть. К башне общежития шла, раздумывая почему-то не о переменах в своей судьбе, и даже не о Танис, оказавшейся моей матерью, а о причинах излишней щедрости светловолосого лекаря.

Эллис