Параллельщики - Татьяна Буглак

– По номеру части? А разве на конвертах город не пишут? – удивилась я.

– У нас нет, не знаю, как у вас, – хмыкнул Лаки. – В общем, приехал дед, посмотрел на меня, а я – пацан пацаном, к тому же скелет натуральный, меня с ложечки кормили, сам руку поднять не мог, будто из концлагеря. Дед на меня, на пацанов тех – они немногим лучше меня выглядели, тоже сильнейшее истощение, – посмотрел, а сделать-то ничего нельзя, это военный госпиталь, к тому же я срочник. Пацанов все же в Свердловск отправили, они потом выздоровели, сейчас уже институт закончили, оба. Ну а со мной что делать – непонятно. В Москву, в госпиталь отправлять? Повезло, тогда комиссия приехала, выяснять про нападение сепаратистов, ну и в госпиталь зашла. Генерал какой-то глянул на меня, так на всех десятиэтажным: «Какого срочник?! Он белобилетник по жизни! Комиссовать немедленно». Кажется, боялся он, что я там ласты… помру, в общем, а им отчитываться. Меня вскоре в Москву отправили, уже в гражданскую больницу. Но я быстро выкарабкивался. А пока на Урале в госпитале был, с Хауком познакомился. Он-то после института в армию пошел, полтора года уже отслужил. Их часть как раз нападение сепаратистов и отражала, он на пулю нарвался. В общем, сдружились мы с ним за эти дни. Он физмат закончил, хотел после армии в контору идти, а тут, как посмотрел все это, – тем более. Только не в Москву, а сюда вернуться. Он ведь местный, а здесь как раз филиал создавали. Меня позвал. Дед обрадовался, что я его дело продолжу, пусть и немного иначе, но все это его подкосило, и через полгода он умер. Тогда и выяснилось, что он, еще когда я школу заканчивал, завещал мне часть своей библиотеки.

Лаки взглянул на меня, ожидая какой-то реакции. Я кивнула:

– Хорошее наследство, очень.

– Ты права. Остальное свое имущество он внукам завещал, даже не детям. Те повозмущались немного, дети, имею в виду, но смирились. Меня они так полностью и не приняли, думали, что я за наследством гонюсь. Книги их немного успокоили: не библиографическая редкость ведь, ценности никакой. Я в общежитие перебрался, институт закончил и сюда приехал: на меня из местного филиала к моменту распределения персональный запрос пришел. Квартиру получил – дом как раз только построили, – стал работать. Сначала с Хауком, потом Поп появился, Пол с Солом привели Лота. Фо пришла, привела Кью. Поп сюда из милиции перевелся, Пол и Сол – аналитики, тоже с физмата, но местного. Фо – в Москве медицинский закончила. Лот – одноклассник Сола, водителем у нас работает. Кью – одноклассница Фо, училась на кондитера, устроилась к нам в буфет.

– Я думала, все вы ученые.

– Нет. Ты разочарована?

– Чем? Просто непривычно. У нас сейчас редко дружат люди «разных социальных слоев». Почему-то считается, что у них мало общего, разное образование, интересы и взгляды на мир. Хорошо, что у вас не так.

– В конторе работают разные люди, нас одно дело объединяет. Я здесь уже лет десять.

– Сколько же тебе тогда? – поразилась я, ведь он выглядел младше остальных.

– Больше, чем кажется. Я же говорил, что в госпитале выглядел как школьник. Оказалось, что прибор исконников собрали совсем рядом с госпиталем, хотя и на другой улице, но почти впритык. Излучение этих установок так влияет на всех параллельщиков: организм резко омолаживается, исчезают старые шрамы, травмы, ранения заживают за часы, даже зубы вырастают, если раньше выпали. Но это не благо, а огромное истощение организма – буквально за сутки, а то и часы. Случалось, люди погибали. Пойдем домой? Уже почти пять, а ты обещала Фо ужин приготовить. Не против немного прогуляться? Здесь не очень далеко, а ехать придется с пересадками, и до остановки идти долго.

– Пойдем. – Я встала, ноги моментально высохли на горячих досках мостков, даже ждать не потребовалось, сразу обулась.

Идти оказалось на самом деле не очень далеко, километра полтора, и действительно ближе, чем если бы топали к остановке. Только пришлось пройти через небольшое здание нового вокзала.

– Основной вокзал дальше на юго-востоке, но из-за того, что город теперь не так растянут, построили и это здание, – объяснил Лаки. – Здесь почти все службы убраны под землю, да и считается он вспомогательным, но если что – он как раз в черте блокады окажется, а это…

– Намного удобнее для доставки грузов, – кивнула я, понимая теперь несколько странную архитектуру здания: пути проходили его насквозь, не все, лишь два, явно не используемые в обычное время – через них были перекинуты пешеходные мостики.

– Да, для этого. Эти два пути как раз и рассчитаны на такой случай, а там, на улице, – обычные пути для электричек и поездов.

Мы прошли по уже знакомой мне улице, зашли в подъезд. Лаки вдруг посоветовал:

– Приготовь Фотону жареной картошки. Фо терпеть не может ее чистить, а жареную любит. Мы, когда у нее собираемся, вечно именно картошку жарим. И не сердись на Фо, если что. Характер у нее необычный, это верно, но человек она очень хороший.

– Я уже поняла. – Я остановилась у лифта. – А ты чем ужинать-то будешь?

– У меня сегодня ночное дежурство, я на работе поем, так проще. Удачи и привет Фо!

* * *

Фо вернулась в восьмом часу, очень усталая, что выражалось только в желании тут же лечь спать, а не в скорости движений.

– Обработаны результаты медосмотров, и начальству не все нравится, завтра придется опять парней гонять, особенно Лаки.

Я уже немного понимала, почему именно его, и ждала продолжения. Не ошиблась.

– Можешь послезавтра в контору приехать? Суббота, конечно, но тебе пока разницы нет, да и медосмотр нормальный пройти надо.

– Сравнить с данными Лаки, да? – Я выставила перед Фо тарелку с жареной картошкой.

– М-м-м! Лаки подсказал? Про картошку? Обожаю ее, но пока все почистишь…

– Я так с рыбой – есть люблю, а сырую видеть не могу, особенно когда живая бьется. Так что понимаю. – Я положила себе салата из свежих помидоров и огурцов.

– Тогда разделим обязанности. Я запах рыбы люблю. – Она выгребла из сковородки все себе в тарелку. – Не против?

– Согласна и про обязанности, и чтобы ты все доела. – Я рассмеялась. – Так с результатами Лаки сравнивать будешь?

– Да, с ними. Рассказал? Хорошо, а то мне уже выговор сделали, что до сих пор тебе ничего не объяснила и нормативы нашей конторы не выдала. Держи, завтра почитаешь! – Она достала из висевшей на ручке двери сумки папку с распечатками: – Тут устав, должностные инструкции и много чего еще.

– И ты все это просто в сумке несла? – Я удивилась, ведь их контора – совсем не «кружок юного физика». – Это можно выносить из здания?

– А чего тут тайного? – пожала она плечами. – Обычный устав и основные инструкции – это не тайна. К серьезным вещам у тебя допуска нет, ты только в открытой части архива работать будешь. К тому же тебя, пока ты в той комнате отдыхала, психологи из Москвы изучили, разложили на составляющие и обратно собрали. И рисунки твои, и все записи с телефона, и книги, что ты читала, – все проанализировали, да не по одному разу. Так что в перспективе тебе через несколько лет полный доступ дали бы, но ты ведь к себе должна вернуться. А у вас такие знания не нужны, а то или тебя в «дурку» отправят, или кто-нибудь попробует идею исконников перенять. Спасибо, картошка – объеденье! Я пошла отсыпаться.