Para Bellum - Василий Звягинцев

Наверняка одного или двоих на всякий случай поставили у решётчатой калитки в стене, разделяющей апартаменты и хозяйственные постройки. Но спрятаться им негде. Скорее всего, торчат у входа с наружной стороны. С внутренней они словно мишени на фоне белёного камня. И совершенно убеждены, что их дело чисто декоративное, главные события развернутся с противоположной стороны строения. Выглядывают для очистки совести сквозь прутья по очереди. И ведь правы!

Марков осторожно приоткрыл массивную дубовую дверь и выглянул в щёлку. Так и есть, никого не видно. Проверим бдительность, подумал Сергей, спрятался за косяк и толкнул полотнище. Петли не скрипнули – приучили шляхетны паны прислугу содержать все помещения в полном порядке. И тут же на пол упала тень. Крепкий малый в военной форме без знаков различия с автоматом «ППД» на изготовку ступил в коридор, опасливо косясь на дверь. Правильно, она вполне может защитить от пули. Только противника не видно, а так сиди, как мышь под веником, жди кота. Но если этот сунулся проверять, а не затаился у входа, значит, кто-то его страхует. Генерал дал боевику сделать ещё пару шагов вглубь. Тот медленно протянул пятерню к ручке. В этот миг Марков обхватил его горло локтевым сгибом левой и тем же слитным вальсовым движением развернул лицом ко входу, спрятавшись за широкой спиной. Дуло «ТТ» туго упёрлось в бок.

– Закрой дверь, – приказал Сергей. Битюг послушно выполнил.

– Запри на засов. – Снова возражений не последовало, но комфронтом почувствовал, как напряглось тело противника, и нажал стволом в район правой почки: – Не делай глупостей и останешься в живых. Кто вы и сколько вас?

– Двенадцать человек. Вам со всеми не справиться, лучше сдавайтесь.

– Угу. Так кто вы?

– НКВД. Центральный аппарат.

– Кто командует?

– Майор Гогулия. Он встретил нас здесь.

– Понятно. Старый знакомый. Вам сказали, кто я?

– А нам без разницы. Приказано взять, мы и берём.

– Приказано взять или устранить?

Здоровяк замялся:

– Как получится.

– Понятно, – хмыкнул Марков, толкнул собеседника вперёд и коротко ударил по темечку рукояткой пистолета.

Вернуться в комнату он успел вовремя, как раз такой же крепенький паренёк лез в окно. Больше Марков не колебался. Выпущенная навскидку пуля вышвырнула нападавшего в сад. Сергей прыжком пересёк комнату, успел выстрелить ещё дважды – в тех, кто готовился ворваться в комнату. Минус четыре. Значит. осталось девять, если считать бойцом Гогулию.

Сергей прыгнул назад и, выскочив в коридор, растянулся на полу. Вовремя. За стеной громыхнула граната. Спасибо ляхам, строили добротно, не в полкирпича перегородка. Даже дверь в комнату не вылетела, её только распахнуло взрывной волной. Выждав с полминуты: кто их знает, вдруг решат для надёжности еще одну «лимонку» израсходовать, генерал выглянул в проём и мимоходом всадил пулю ещё в одного «энтузиаста». Потом опрометью бросился к парадному входу, отодвинул засов, поднял всё ещё лежащего без сознания крепыша, прислонил к косяку и распахнул дверь. Толкнул безвольное тело. Стрелять чекистов учили хорошо. В полёте малый принял две пули от собственного напарника. Решив, что цель поражена, тот ринулся ко входу и нарвался на встречный выстрел.

В коридоре затопали. Значит, атакующие проникли через окно. Марков быстро обшарил оба трупа. У второго нашлась в кармане пара гранат. Плюс два «ППД». Воевать можно, только к арсеналу бы да ещё бойцов хотя бы пару.

Для острастки выпустил вдоль коридора не меньше половины диска. Очередь пришлась почти в упор, полегли четверо.

«Если так пойдёт и дальше, скоро останемся один на один с Гогулией», – подумал Сергей и запустил в сторону противников гранату. Если кто остался в коридоре, осколки достанут – стены каменные, пространство узкое, множественный рикошет. Мельком прошла мысль: «Против опыта Гражданской любая выучка не тянет». Да теперешних супостатов и не учили воевать, их натаскивали захватывать – толпой одного, деморализованного, чаще всего безоружного. Вот и получите.

После взрыва воцарилась такая тишина, что Сергею показалось, будто он оглох. Но нет, вот послышался долгий мучительный стон. Потом прерывающийся голос:

– Марков… Не стреляйте. Вы убили всех, остался только я. – Долгая пауза. – Гогулия. Как бы вы меня не ненавидели бы, помогите. Я истекаю кровью. Вызовите врача.

«Хорошо излагает, литературно», – подумал Марков. Он взял на изготовку второй «Дегтярь», засунул «ТТ» за пояс сзади, а наган сунул в карман. Другой отяготил неистраченной гранатой. Осторожно сделал шаг по коридору, стараясь красться без малейшего шума. Гогулия молчал. Подходя к повороту, ведущему к кухне, генерал лёг и выглянул на уровне пола. В метре он увидел два тела. Они валялись словно кучки тряпья, то ли мёртвые, то ли тяжело раненные, без сознания. Зато ещё двое настороженно застыли, ожидая, когда появится наивный противник – оказывать неотложную помощь.

В проёме, ведущем в спальню Маркова, появился третий, видный на фоне уже вполне дневного света чёрным контуром-тенью. Сергей выстрелил в него, перекатился к противоположной стене и швырнул гранату в стоящих. Громыхнуло, словно ударило доской по голове. Прямо перед носом Сергея в пол врезался осколок. Несколько других в результате двойного рикошета выщербили стену, под которой растянулся комфронтом.

Выжить в колене коридора не мог никто. А того, кто караулил в спальне, пуля вбила назад в комнату. Генерал прыжком ворвался в помещение, которое ещё полчаса назад было вполне обжитым и уютным. Теперь оно выглядело развалинами. Дыры и борозды на потолке и стенах, белёсая пыль сбитой штукатурки, разбитая в металлолом кровать. И щепки от другой мебели. В центре лежал на спине Гогулия. Гимнастёрка на груди намокала чёрной кровью.

– Видишь, хотел обмануть, а сказал правду, – простонал он. – Нельзя дразнить судьбу.

– Помолчи. Я вызову медиков, – распорядился Сергей Петрович. Гогулия осклабился: «Поздно». И вдруг вскинул руку с пистолетом в сторону Маркова. Генерал рефлекторно дал очередь. По груди «тёзки» прошла стёжка отверстий.

Марков хотел выйти в сад, но дверь чёрного хода, которым он пользовался каждый день, не в пример парадному, так и осталась запертой. Искать ключ не было сил. Ноги сами подогнулись, и комфронтом присел, опираясь спиной на стену и положив автомат на колени. «Что-то совсем слабаком я стал, – подумал он. – Что ли, старею?»

В саду послышался топот многих ног.

– Не стрелять. Свои, – прокричал Габрильянц. В окно, опасливо озираясь, влез парень в форме НКВД, спросил: – Есть кто живой? – не получил ответа и крикнул: – Товарищи командиры, двери позаперты, влазьте так…

В проёме появился Габрильянц, легко спрыгнул на пол и повернулся, помогая вскарабкаться Рафаэлю Саркисову. Поддержав столичного гостя под локоток, установил его на изгаженном полу, обвёл глазами комнату и только теперь обнаружил Маркова, бросился к нему: