Тропик Козерога - Егор Бекесов

— Трансгуманизм никогда не доводил до хорошего, — вдруг произнёс Семелесов слегка дрожащим голосом.

Крейтон взглянул на него, потом отойдя от стола, подошёл к окну и, отодвинув рукой занавеску, посмотрел наружу.

— Солнце уже низко, — произнёс он, поворачиваясь назад. — Думаю пора уже выдвигаться.

— А эти пули его точно возьмут? — спросил Кистенёв, беря в руки патрон. — Серебро вроде от оборотней.

— Оно и от этих гадов помогает, даёт сильнейший химический ожог, и рана практически не заживает, что незаменимо при их способности к регенерации.

— Серебро? Благородные металлы вроде бы не взаимодействуют с органикой, — произнёс Семелесов.

— Чёрт его знает, мы такими вопросами не задаёмся, ну его к чёрту, работает и работает.

— Ну, великолепно теперь, — ответил Алексей неподражаемым саркастично-издевательским тоном.

И здесь следует отметить ещё одну черту Семелесова: он никогда не ругался матом кроме исключительных случаев. И дело было скорее в гордыне, нежели в воспитанности, но так или иначе у него был целый арсенал слов-заменителей иногда смотрящихся весьма забавно в уже устоявшихся нелитературных выражениях, как например слово «великолепно» заменяющее в этой фразе другое слово, исконно русское и выражающее куда более явное одобрение происходящим.

— И сколько тут серебра? — спросил Кистенёв, с интересом рассматривая очередной патрон, прежде чем положить его в обойму.

— Пуля свинцовая, серебряная только рубашка, та часть, которая соприкасается с телом, получается меньше двух грамм.

— А серебро, какое? — спросил Семелесов. — Обычное или отлитое из серебряного креста манчестерского собора.

— Ну, разумеется, — произнёс Крейтон как всегда абсолютно серьёзным голосом. — Я лично участвовал в спиливании этого креста ножовкой и переплавке на рубашки для пуль.

Крейтон первым закончил заряжать обойму. Он вышел в прихожую и вернулся в своём старом чёрном плаще и чёрных кожаных перчатках. Так что теперь с пистолетом, который благодаря вынесенной вперёд обойме со стороны походил на товарища маузера, Мессеир выглядел как особист изображенный гротескной стереотипной манере, не хватало только фуражки с красной звездой, а вот взгляд и выражение лица полностью соответствовало.

— А в этом тебе не жарко будет, — поинтересовался Кистенёв слегка насмешливым голосом.

— Жарко там будет в любом случае, а у плаща есть одна важная задача, — при этих словах Крейтон распахнул полы плаща, показав два клинка в ножнах висевшие у пояса.

— А они тоже от вампиров? — спросил Семелесов.

— Что вы сказок не читали, отруби голову и всё нет гадёныша. Всё пора идти, — скомандовал Крейтон, взглянув на часы.

Семелесов и Кистенёв положили пистолеты к себе в сумки, не рискуя идти с этим за поясом. Кистенёв после этого быстро отошёл в свою комнату и вернулся, держа в руках чёрный кастет.

— Вот специально взял, этот не погнётся.

Крейтон посмотрел на него, как на последнего идиота, при этом сделав такое выражение лица как будто в данной ситуации он даже не знает, что сказать.

— Серьёзно, — спросил он нарочито спокойным голосом, смотря Кистенёву прямо в глаза. — Ты думаешь, что это действительно поможет против твари, на которую и с пистолетом ходить опасно, серьёзно? Можешь, конечно, взять, но только не вздумай на него надеяться.

Сказав это, Мессеир развернулся, вышел сначала в прихожую и дальше на лестничную площадку. Семелесов вышел вслед за ним, с усмешкой взглянув на Кистенёва. Сам Василий выходил последним, закрывая за собой дверь, остальных он нагнал, когда те уже спускались по лестнице, пренебрегая лифтом.

— Значит так, — начала Крейтон, когда троица проходила мимо третьего этажа. — Я бы никогда не взял вас с собой, если бы это был матёрый кровосос, а не новообращенный щенок, и, тем не менее, даже не думайте отвлечься, задуматься, засмотреться на птичку пока будете держать его на прицеле, в идеальном случае лучше не моргать.

Они спустились на первый этаж и, не останавливаясь, вышли на улицу через железную дверь подъезда.

— И запомните, — продолжал Крейтон. — На время операции я ваш командир, слушаться меня беспрекословно. У меня десять лет подготовки и два года оперативной работы, вы о существовании этих тварей узнали два дня назад, так что возражений, надеюсь, не будет.

Они вышли на асфальтовую дорожку, ведущую вдоль дома, и двинулись в сторону арки в соседний двор. Крейтон шёл в центре спереди, Семелесов с Кистенёвым по краям, чуть отставая.

— И главное, — Мессеир сбавил шаг и повернул голову, при этом приподняв руку с выставленным указательным пальцем, как бы призывая к вниманию. — Если эта тварь окажется к вам ближе, чем на пять шагов вы трупы, ясно.

— Почему? — спросил Семелесов.

— Даже из ордена не многие способны выжить в рукопашной схватке с вампиром, про вас я уже не говорю. Они превосходят людей в быстроте, силе и скорости реакции. Вы и глазом не успеете моргнуть, как он окажется перед вами и одним ударом сломает рёбра.

— То есть против них можно действовать только с огнестрелом?

— Разумеется.

— А как же осиновые колья и всё прочее?

— Осиновые колья? — Крейтон остановился и пристально посмотрел в глаза Семелесову.

Он отошёл в сторону поднял с земли какую-то палку и протянул её Семелесову.

— Представь что это осиновый кол, попробуй проткнуть мне сердце, — он отошёл назад, чуть разведя руки в стороны.

Семелесов передал свою сумку Кистенёву и вышел вперёд. Перехватил палку и занёс её как нож.

— Не бойся, она не острая, бей как если бы действительно хотел проткнуть мне грудь.

Семелесов, как ему и велели, попытался ударить, но Крейтон тут, же перехватил его руку и отвёл в сторону и, заломив её, подсечкой сбил Алексея с ног.

— Такой удар и человеку не составит труда перехватить, а здесь речь идёт о твари, чья скорость реакции в разы превышает человеческую. Так что свои осиновые колья можете приберечь для забора на даче.

— Кстати, а почему кол должен быть осиновый? — спросил Кистенёв, наблюдавший за схваткой со стороны.

— На осине Иуда повесился, — ответил как на автомате Семелесов, поднимаясь с асфальта.

— Да плевать им, на чём повесился ваш Иуда, — произнёс Крейтон, идя дальше, в сторону арки. — Может, его даже убивать не придётся, если он своих дружков нам сдаст, по-хорошему, вас такой расклад особенно устроит ведь так? — добавил он, повернувшись, скорее констатировав факт, чем спросив. — Боитесь же, видно по вам.

— Да чего бояться, — попытался усмехнуться Семелесов. — Вон Кистенёв он вообще на выезд ездил ему по фигу. Да, Вася? Ты его недооцениваешь, Мессеир, там на него одного двенадцать человек набросилось… своих, правда.