Зона Контакта - Андрей Ливадный

Где Родион Иванович? Что с ним?

Мишель со стоном перевалилась на бок, с усилием приподняла руку, но вновь почувствовав вибрацию, услышав скрежет, остановила начатое движение.

Скафандр неисправен. «Если произойдет разгерметизация, я погибну!»

Сердце, словно бешеное, молотилось в груди, и как же тут не наделать глупостей, если тревога плеснула через край, оглушила, стирая осторожность и здравомыслие?

Мишель вновь попыталась встать, но сервомоторы окончательно заклинило. Она могла сколько угодно напрягать мускулы, – это ни к чему не вело.

«Ладно… – В ушах шумело, во рту появился неприятный железистый привкус, – а если так?» – Она с трудом дотянулась кончиком языка до сенсора.

Среди алой россыпи аварийной индикации появился сиротливый изумрудный сигнал. Колонии нанороботов, являющиеся обязательным элементом оснастки бронескафандров, разработанных корпорацией «Прометей», сейчас активизировались.

Им требовалось от нескольких минут до часа на полное восстановление кинематических систем, все зависело от степени повреждения экипировки.

Мишель притихла. Ее тревога не исчезла, на глазах невольно выступили слезы, страх и неопределенность по-прежнему терзали рассудок, но к ним внезапно добавилась неодолимая слабость.

«Что же произошло?»

Не видя ничего вокруг (датчики скафандра не работали, а забрало гермошлема засыпало песком – он уже не струился ручейками, а лежал плотной массой), она вдруг испытала острый приступ клаустрофобии, будто была похоронена заживо.

Дыхание резко, непроизвольно участилось, зрачки расширились, затем вдруг наступил спазм, едва не окончившийся удушьем.

Слезы брызнули из глаз, потекли по щекам. Мгновения замешательства и слабости едва не стоили ей жизни. Каково ощутить себя погребенной под толщей песка в неработающем скафандре?

Информационные подсистемы не реагировали на мысленные запросы, она даже не могла узнать, сколько времени прошло с момента роковой вспышки.

«Сколько у меня осталось кислорода?»

Оперативные окна, прочерченные серыми контурами в объеме проекционного забрала, не несли ответов.

Неактивны? Кибернетические компоненты тоже не работают?

По горьковатому привкусу дыхательной смеси она поняла: устройство регенерации воздуха отключилось, и сейчас она дышит неприкосновенным запасом из небольшого резервуара, рассчитанного на шестьдесят минут автономного режима.

Песок по ту сторону забрала выглядел сухим.

Куда подевалась вода?

Где Родион Иванович? Что с ним?

Мишель с трудом сдерживала слезы. Никогда ранее она не попадала в подобные ситуации. Да, ее обучали приемам выживания, но пропасть между теорией и практикой сейчас казалась неодолимой.

Терпеть. Не сходить с ума.

Проще подумать, чем сделать.

* * *

Время тянулось медленно. Сначала вынужденное бездействие казалось ей совершенно невыносимым, но приводы по-прежнему не работали, и в какой-то момент восприятие поменяло знак.

Теперь каждая секунда, каждый вдох стали бесценными, невосполнимыми.

Жизнь ускользала. Дыхательной смеси становилось все меньше. Мишель не ощущала никаких признаков работы нанороботов, и зеленая искра индикации больше не внушала оптимизма. «Может, они не приступили к ремонту, и моя надежда не имеет под собой ничего, кроме… надежды?»

Внезапно на ободе забрала зажглась еще одна изумрудная точка.

«Ну, наконец-то!»

Она осторожно пошевелилась.

Песок вновь заструился тонкими ручейками-осыпями, затем вдруг хлынул беззвучным потоком. Яркий свет мгновенно затемнил забрало гермошлема. Мишель привстала, чувствуя, как заработали приводы скафандра, и вскрикнула от неожиданности.

Вокруг простиралась пустыня.

Солнце сияло в зените.

Скалы, торчащие из песка, отбрасывали резко очерченные угольно-черные тени.

«Атмосферы нет!..» – Она подавленно озиралась по сторонам.

Океан выкипел. Невдалеке виднелся иззубренный край скалистой гряды, с вкрапленными в нее фрагментами технических сооружений. Взгляд остановился на огромной покосившейся раме ворот, возвышающейся среди скал, скользнул ниже, где раньше располагались причальные приспособления подводного дока.

Транспортный корабль, наполовину погребенный в песке, выглядел ужасающе. Его обшивку оплавило, а местами и вовсе прожгло насквозь.

Губы дрожали. Еще никогда в жизни Мишель не испытывала столь сильного потрясения.

Она в полном оцепенении смотрела на корабль, не в силах пошевелиться. Ее зрачки расширились от ужаса.

Ледяное дыхание смерти парализовало волю, ведь жить оставалось считаные минуты! Нанороботы отремонтировали кинематику, но внутренние системы по-прежнему не работали. Регенератор воздуха, терморегуляция – все отказало!

Мишель судорожно всхлипнула. «Что же мне делать?!» Сердце молотилось в груди, в ушах стоял шум, перед глазами все расплывалось.

Сбоку прорывалось зеленоватое мерцание, и она невольно взглянула в ту сторону, наверное, уповая на чудо, но увидела картину жуткую, ирреальную: вспененный вал воды застыл в десятке метров от нее, в границах стазиса. Взгляд прошел сквозь вихрь замерших навеки пузырьков, проник глубже и дальше, где у древних консолей управления застыл Родион Иванович.

Вода захлестнула его до плеч. Одной рукой он держался за ветхий погнутый поручень, другой тянулся к панели ввода команд.

Боже…

Разработанные армахонтами системы включались автоматически в случаях чрезвычайных, когда иного способа спасения уже не существовало. Они могли работать веками, тысячелетиями. До сих пор тайны этой технологии не удалось разгадать, устройствами научились пользоваться, менять их настройки, замедлять и даже ускорять время, но еще никто не смог воспроизвести стазис при помощи собственного, вновь созданного оборудования!

Бутов попал в ловушку. Панель управления, посредством которой можно вручную отключить эмиттеры, оказалась законсервированной внутри поля.

«Ему никто не сможет помочь. Так же, как и мне…» – в отчаянии думала Мишель.

Индикатор давления дыхательной смеси принял тускло-оранжевый оттенок. Она ощущала жар – лучи солнца постепенно раскаляли скафандр.

Мишель наивно полагала, что готова к любым испытаниям. Она рвалась навстречу приключениям, жаждала невероятных открытий и только сейчас поняла, сколь равнодушна беспощадная стихия космоса. Отец предупреждал, приказывал, уговаривал, но она не слушала, считая себя вправе испытать судьбу.

«А как бы действовал он?» – метнулась мысль.

Представить отца, покорно склонившего голову в ожидании смерти, Мишель не смогла. «Он бы нашел выход!» – упрямо кричало подсознание, и да, да, она верила внутреннему голосу, ведь те, кто выжил на Пандоре, всегда и во всем боролись до конца! И побеждали!