Мусульманская Русь - Марик Лернер

Вчера на нас пустили бронеавтомобили. На самом деле это, скорее, легкий танк. 40-мм пушка и пулемет. Четыре человека экипаж. Один мы сожгли, второй подорвался на заботливо приготовленных прямо у единственного нормального въезда в ворота минах, и выскакивающий экипаж я с трудом отбил у желающих порвать на куски. Перед этим «даймлер» давил окоп, и трое погибли. Я это сделал не из гуманизма. Командира машины на глазах у двух уцелевших застрелил, и они запели, как соловьи.

Все время я продолжаю передавать репортажи по радио от прямого свидетеля, и англичане в качестве пленных очень пригодились. Весь мир должен знать, что они вмешались в происходящее напрямую. Имена, звания, воинская часть — все подробно ушло в Иерусалим. Теперь, что бы ни произошло, сведения будут использованы на самом высоком уровне. Это уже не подзуживание иракцев и египтян из-за спины, и даже не передача им оружия и боеприпасов со складов на Канале. Есть конкретные военнослужащие, выполняющие приказ правительства Великобритании, нарушающего Парижский договор.

Я снимаю с пулемета тряпки, которыми он был обмотан для защиты от песка и падающей от разрывов земли, и упираю сошки для лучшей устойчивости при стрельбе. Я уже пятый хозяин М-9. Четверо предыдущих погибли. Раввин готовился подавать ленту. Он у меня ходил в заместителях, а его религиозный взвод — в последнем резерве. Их тоже осталось не больше десятка. Замещать уже стало некого, кроме самих себя. Теперь мы по очереди обходим остатки позиций и пытаемся подбодрить бойцов. У него получается лучше — профессионал.

Мы ждем. Сейчас из-за песчаных барханов опять появятся египетские пехотинцы. И не жалко им своих солдат… только валяющихся на виду трупов наберется не меньше трех сотен, а есть еще множество раненых. Два убитых врага к одному жителю поселка до начала осады мы уже взяли без сомнения, а заодно и держим здесь регулярный полк, заставляя тратить снаряды на второстепенную цель. Блок поселений, перекрывающий дорогу, погиб, но тоже взял выкуп большой кровью. Седьмая дивизия уже неспособна на серьезные действия.

Опять повторяю про проверку оружия и приказываю целиться и стрелять в корпус. Пуля в грудь или живот если и не убьет, солдат уже небоеспособен, а громкие крики боли отваги его товарищам не добавляют. Они все это слышали уже много раз, но в бою все наставления легко забываются. В любом случае с медициной у египтян большие проблемы, и мы точно ополовинили египетский полк. Кто не умер сразу, потом непременно сдохнет в мучениях. Мы ждем.

Сентябрь 1931 г.

— А вы в Истамбуле на берег сойдете? — спросил Чарльз, явно пытаясь перевести разговор на другую тему. Сеанс выворачивания его побуждений наизнанку явно не пришелся ему по душе.

— Чего я там не видел? — равнодушно спрашиваю. — Лучше я посижу в спокойной обстановке и попробую написать что-нибудь на злобу дня. Про американцев, к примеру. Русским читателям будет интересно узнать из первых рук про обнаглевших гангстеров. — Я кивнул на соседний столик, где восседала развязная компания. — В международной зоне ничего интересного нет, в самом городе — недоброжелательные к иностранцам местные жители. Улочки в центре кривые и узкие. Вместо покрытия — старые, плохо подогнанные булыжники. Вонь и грязь страшная. Огромное количество нищих, а также беженцев, изгнанных из бывших европейских турецких владений, захваченных Болгарией, Сербией и Грецией. Естественно, они ненавидят всех подряд и не стесняются это показать. Греков и армян особенно недолюбливают. Правда, те им отвечают взаимностью, но вам от этого нисколько не легче.

Магазины больше похожи на курятники. Повернуться негде, и все завалено барахлом. Зайдешь и не сможешь оторваться от назойливого хозяина, пока ерунду какую не приобретешь. На азиатском берегу и то лучше. Там хоть немного чувствуется модернизация. А на европейском трамвай едет, а прямо на рельсах сидит куча народу и что-то продает. Прямо из-под колес выскакивают. Каждый день кого-то задавят, а им плевать. В упор не замечают идиотизма собственного поведения. Как жили века назад, так и живут. Назло европейцам выколют себе глаз, но предпочитают все-таки ограбить или ножиком пырнуть англичан с французами.

Еще мечети есть. Аль-София и прочая белиберда, на манер подземного зала с тысячей колонн. На самом деле давно подсчитано, что их только двести двадцать четыре, и ничего интересного в этом нет. С потолка капает, внизу бассейн для сбора воды. Все. Да, в мечеть лучше не соваться. При вашем знании турецкого и полном отсутствии умения себя правильно вести могут и голову оторвать.

— Я как раз думал, что вы сможете перевести, и общаться с местными жителями будет проще.

— С чего это вдруг? — поразился я. — А! Вы тоже решили, что я замечательно говорю на турецком, раз русский! Вечно на этом попадаются все иностранцы. Раз мы азиаты и татары где-то там, в глубине степей, так должны объясняться на том же языке. «Поскреби русского — и обнаружишь татарина». Если бы так! С семнадцатого века мы лезем в Европу, а нас все за тюрок принимают.

Давно мы их ассимилировали и растворили в себе. А заодно и кучу мелких народностей. Булгар, кумыков, карачаевцев, балкарцев, половцев, печенегов, крымских татар, литовцев и вообще массу всяких разных. Русские способны переварить любого. Есть у нас в языке масса слов тюрского происхождения, как и литовских, и даже арабских, но в основе мы — славяне. Скорее с сербами или чехами друг друга поймем, чем с турками. Да, мы вполне азиатского происхождения, но к степнякам отношения не имеем. Я в медресе отнюдь не турецкий учил. Немецкий, английский и арабский. Вполне достаточно. Вот чиновники в округах с преобладанием нерусского населения получают надбавку к жалованью за знание местного языка. Мне этого совершенно не требуется.

— Простите, но ведь турки тоже не кочевники.

— Ага, — согласился я. — Попробуйте открыть книжку серьезнее путеводителя и выяснить, откуда пришли туркменские предки султанов. Это совсем не тайна. Они даже гордятся своим героическим прошлым. Пришли и подчинили местное население. Данишмендиды. Вы попробуйте произнести: Данишмендидская империя. Звучит как ругань. Нормальный европеец в жизни не произнесет правильно. Даже туркменов в турок превратили.

Первый широко известный Данишменд звался Мудрый. В отличие от прочих турецких эмиров, почти поголовно неграмотных, этот вроде бы даже не туркмен был, хотя ему нарисовали потомки древнюю биографию с замечательными предками. А про его величие до сих пор учат в школах. Есть такой эпос — «Подвиги царя Данишменда», где повествуется о завоевании Мелетии, армянского города к юго-востоку от Анкары. Авторы этого сочинения считали падение города поворотным пунктом в исламизации того, что впоследствии стало Турцией.

Не заставляйте меня выполнять работу гида. Уж нам-то в детстве вбивали в голову очень подробно историю Турецкой и Русской империй. Шесть войн — это вам не кот начхал. Первая проиграна, вторая — с очень сомнительным результатом, когда пришлось признать независимость Крымского ханства, а дальше постепенное отнимание территории у Турецкой империи. До сих пор даты помню и могу разные подробности выложить без запинки. Вечное соперничество двух государств, претендующих на величие. Кстати, у нас не ругали турок, а очень уважительно к ним относились. Ну кроме короткого периода уже в девятнадцатом веке, когда они устроили у себя изрядные армянские погромы. Победитель может себе позволить быть великодушным.