Конкистадоры Гермеса - Андрей Мартьянов

— Это почему? — поинтересовался я.

— Просто будьте осторожны.

Судя по всему, предостережение касалось именно Крылова. Господи, что он еще натворил?

Замок идентифицировал карточку, я приставил глаз к окуляру сканера, считывающего рисунок сетчатки, индикатор сменился на зеленый. Овальная дверь отошла в сторону.

Я подсознательно ожидал увидеть внутри чешуйчатого лупоглазого монстра, в которого превратился Русланыч, но реальность оказалась вполне прозаичной. Коленька, одетый в стандартную темно-голубую униформу сотрудника отдела, сидел перед голографическим проектором, увлеченно гоняя трехмерную игру-стрелялку. Обернулся на звук.

— Привет! — искренне обрадовался Крылов. — Ты к Вениамину Борисычу? Его сейчас нет, появится через часик.

— В общем-то я пришел к тебе. Не помешал?

— Проходи, конечно! У меня тут скромненько, но вполне удобно!

Насчет “скромненько” Русланыч явно преуменьшил. Ничуть не хуже моей роскошной каюты, слева — прозрачный шлюз в соседнюю лабораторию, полно комнатных растений, несколько клеток с маленькими незнакомыми животными, наверняка привезенными с Гермеса.

— Тебя что, отсюда не выпускают?

— Выпускают, конечно. Гуляй где угодно. Только я сам не хочу, да и Веня не рекомендует.

— Почему?

— Как бы это сказать, чтоб не соврать? Я иногда чужу. То есть чудю. В смысле, могу почудить так, что без обмороков среди здешних впечатлительных барышень не обходится. Ты садись! Выпьешь?

— Пиво есть?

— Полно! Ты ведь тёмное любишь?

— Гляди-ка, запомнил! Тащи, что найдешь.

После вчерашнего разговора с Гильгофом я заново просмотрел личное дело Крылова. На год меня младше, закончил питерский Университет, подает очень серьезные надежды в области биологии. В своем нежном возрасте успел защитить кандидатскую диссертацию, был замечен Вениамином Борисовичем и принят на работу в ОББ, но после путешествия на Гермес и известных событий стал главной диковиной отдела. Занимался регби и французским боксом, не курит, алкоголь не употребляет. Точнее, раньше не употреблял…

Как и говорил Гильгоф, изменения организма на внешности не сказались, человек как человек. Но почему тогда сам Коленька предпочитает сидеть взаперти, а охрана относится к нему с заметной предубежденностью?

— Явился посмотреть на невиданную зверюшку? — Крылов поставил на стол бутылки с пивом и внимательно уставился на меня. — Веня думает, что я ничего не понимаю в происходящем, результаты исследований мне не показывают. Но я же не полный дурак, могу разобраться что к чему! Обидно…

— На обиженных воду возят, — легкомысленно отозвался я. — С виду ты вполне… гм… адекватен.

— В гробу я видел такую адекватность, — вздохнул Коленька. — Истыкали всего иголками, пробы крови берут каждый день по два раза, обычные сотрудники едва только не шарахаются в сторону, меня завидев. Как от прокаженного. А я в отместку устраиваю им шоу со спецэффектами!

— То есть?

— То и есть… Гляди.

Крылов взял со столика нож, покрутил за рукоять и запросто воткнул лезвие в левую ладонь, прошив ее насквозь. На пол упали тяжелые капли темно-красной крови.

— Совсем спятил?!

Нож был аккуратно возвращен на место, а сквозная рана начала затягиваться у меня на глазах.

— Мгновенная регенерация, — пояснил Русланыч, словно это и без его комментариев не было очевидно. — Хочешь, могу устроить харакири, результат будет аналогичный. Больно, конечно, но терпимо…

— Нет уж, благодарю покорно! Это так ты “чудишь”?

— Не только. В репертуаре есть фокусы и посерьезнее. Двойное зрение, например. Оказывается, я способен видеть в инфракрасном диапазоне, но надо настраиваться… Не могу объяснить, как это получается. Резко чувствую настроение людей, идут цветные пятна перед глазами, можно точно определить интерес, неприязнь или страх. Самая настоящая эмпатия!

— Ну а я как к тебе отношусь? Сможешь понять?

— Золотисто-желтый… Скорее заинтересованность, но без опасений. Спасибо. Большинство людей просто меня боятся, даже лечащие врачи. Крыша едет… Гильгоф уверяет, что это временное явление, последствия перенесенной инфекции, но я знаю, что останусь таким надолго, если не навсегда. Шестое чувство. Блин, теперь и застрелиться нормально не получится, все равно регенерирую!

— Неужто пробовал? — Я усмехнулся.

— Стреляться? Пока нет. Просто надоело всё. Сижу тут как в тюрьме. Единственное развлечение — пугать коллег до мокрых штанов. Рожи у них после очередной забавы самые дурацкие. Позавчера повесился в главном коридоре на оптоволоконном кабеле. Шум, гам, истерики, а я вишу и за всем этим наблюдаю. Смешно…

— Вовсе не смешно. Можешь прекращать испытывать терпение Гильгофа, он тоже не двужильный. Хочешь обрадую? Заточение кончилось. Через несколько дней мы летим обратно на Гермес.

— Мы — это кто?

— Вся ваша компания, я и четырнадцать хмурых дядек, ничего не понимающих в высоких научных материях, зато способных решить любые проблемы более нехитрыми методами.

Крылов помолчал, глядя в сторону. Затем очень тихо спросил:

— Вы что, собрались говорить с ними языком оружия?

— С кем — “с ними”? — Я подался вперед и услышал вполне ожидаемое:

— С теми, кто сделал меня… таким. С хозяевами Гермеса. Они существуют.

— Знаю.

— Ни хера ты не знаешь! — вдруг обозлился Коленька. — Равно как и я! И никто ничего не узнает до тех пор, пока мы не столкнемся с ними лицом к лицу!

— Не ори. Давай лучше пива выпьем.

— Вот почаще бы мне такие слова говорили, а то кроме гильгофовского “успокойтесь, все обойдется” и шипения по углам “мутант”, ничего не услышишь.

— Чего, на самом деле? Так и говорят?

— Не в лицо. Но я научился чувствовать их мысли. Противно… В чем я виноват, скажи?

— Забей. По крайней мере двое друзей у тебя точно остались. Я и Веня.

— Анечка третья, каждый вечер заходит. И Луи на Гермесе. Собаки у него хорошие… Скорей бы туда вернуться.

Русланыч грустно вздохнул, и мне показалось, будто он сам себя похоронил. Понять человека можно, а поддержать — нужно. Займемся.

Крылова надо немедленно вытаскивать из депрессии, это ясно как день. В этом случае нет ничего лучше смены обстановки и доброжелательной компании. Надеюсь, все это мы обеспечим Коленьке в ближайшие дни. Займется делом, а дальше видно будет! Как это всегда и происходит, Бог не выдаст, а свинья не съест — мы несъедобные!

“Программа освоения Гермеса изначально не предполагала широкой колонизации планеты, однако к 2170 российско-канадский консорциум "TitanАС” принял решение расширить первые исследовательские станции и зарегистрировал в комитете по неземельным территориям ООН поселения Новый Квебек и Юрга, придав им официальный статус колоний. В течение следующих четырех лет число постоянных жителей протектората возросло до 22 тыс. человек, затем на прирост населения влияли как высокая рождаемость в семьях первопоселенцев, так и небольшая, но постоянная миграция с Земли (в среднем 5—7 тыс. человек в год]. Численность населения стабилизировалась к первой трети XXIII века в связи с уменьшением числа желающих переселяться в “бесперспективную” колонию и ныне колеблется на уровне 627—633 тыс. человек, из которых более половины считают себя потомками “первых семей”.