Вороний закат - Эд Макдональд

Судя по звукам, воссоединение прошло бурно и счастливо.

Посреди ночи дверь приоткрылась, и в мою комнату осторожно прокрался Тнота, аккуратно прикрыл за собой дверь, приложил палец к губам.

– Тише. Он заснул.

Тнота старался сохранять невозмутимый вид, но не удержался, и его разбитые распухшие губы растянулись в улыбке.

– М-да, ничем тебя не удержишь, – ухмыльнувшись, заметил я.

Но сарказма не получилось, слова прозвучали фальшиво, не так и не по мне нынешнему. Я будто пытался нахлобучить детскую шляпу, из которой давно вырос, и вроде натянул, но она мне совсем не идет.

Тнота уселся за стол напротив меня. Я по глазам видел: хочет съязвить. Но в конце концов он решил сэкономить время и сразу приступить к делу. Опасался, что Гиральт проснется. При нем со старым приятелем-монстром уж точно по душам не поговоришь.

– Рихальт, ты выглядишь куда хуже прежнего. У тебя черные вены. А глаза не просто светятся, там словно жидкий огонь переливается. Жуткие окна горящего дома.

А, вот он к чему…

– Решение принято давно, мы придумали план, – я закатал рукав и показал старые шрамы – надпись, врезанную так глубоко, что никакая целительная мощь Морока не смогла бы ее стереть.

СТАНЬ НАКОВАЛЬНЕЙ

– И мы всегда знали: придется заплатить, – добавил я.

Тнота промолчал. А что тут скажешь? В любом случае все зашло уже слишком далеко. Странно думать, будто я смогу вернуться к нормальной жизни среди нормальных людей.

– Но так приятно снова повидать тебя, – сказал я – и не соврал. – Здорово было бы забиться в какое-нибудь захолустье, посидеть, поболтать о давнем… но, увы, времени нет. Теперь меня хотят прикончить не только Глубинные короли. Неприятности нарисовались и по эту сторону Границы. Плюс к тому, Акрадий стал Глубинным императором и хочет осчастливить нас визитом. В общем, все один к одному.

– Но есть еще Машина. Ведь правда, она есть?

– Нолл выжат почти досуха… я бы не рассчитывал на его Машину. Воронья лапа выдумывает новое оружие, но он и сам не в лучшей форме. Послал Нолла за мной в Морок, чтобы запустить свой план.

– Ты, наверное, слышал про капитанов Йосафа и Линетт, – вдруг вспомнил Тнота. – Извини, что раньше не сказал.

Ох. Йосаф был одним из гнуснейших мерзавцев, которых я только встречал в своей жизни. Злобный, хладнокровный убийца. Я вешал подонков за грехи в десятки раз меньшие, но Воронья лапа даровал этой сволочи татуировку ворона на руку. Линетт же командовала пиратской галерой до того, как залезла в долги. Грубая баба, но по-своему обаятельная. Амайре она нравилась. Всего нас было семеро. Граница иногда требовала скверного от своих тайных защитников, но эта пара откровенно любила потешиться жестокостью.

– И что мне следовало слышать о них? – поинтересовался я.

– Деталей не знаю, но оба они умерли. А если бы этот Норт достал тебя, было бы три мертвых капитана. Может, кто-то прознал о замыслах Вороньей лапы и уничтожает его людей, хочет помешать.

– Может, – согласился я. – Тогда Граница и вправду доживает последние дни.

Честно говоря, мне было наплевать на смерть собратьев. Они заслужили свою участь. И не станут теперь путаться под ногами.

– Эх, мой капитан, думаю, мы оба понимаем: наш мир горит. Истекает кровью, – сказал Тнота и указал на дождь за окном. – Осталось только прийти и прикончить его.

– Тнота, я давно не твой капитан.

– Тут уж никуда не денешься, капитан – это навсегда, – заявил старый распутник почти с нежностью. – Даже если бы ты отрастил хвост и начал дышать огнем, я все равно сел бы с тобой за стол.

Тнота – добрый человек. А еще слабый и старый. Навигатор мне больше не нужен, и таскать Тноту с собой было бы жестоко и глупо. Он – не боец. Ему требуются дом и покой. Дружба со мной уже отняла у него руку и тихую семейную жизнь.

Да и лучше ему не знать, во что именно я превратился.

– Ты спрашивал про Амайру, – напомнил он.

– Да.

– И про Малдона.

– За ним нужен глаз да глаз, – кивнул я.

– И про Дантри.

Перечисляя, Тнота загибал пальцы. Вот же старая гадина. Еще и глумится.

– Еще про кого-нибудь хочешь полюбопытствовать? – осведомился он.

Из горстки тех, кто пережил битву Великого шпиля, по-настоящему небезразлична мне была только Валия. Я не видел ее шесть лет. Каждый пошел своей дорогой, увы. Больно, да, словно выдрал из себя арбалетный болт, но что уж теперь жалеть. Я не знаю, где Валия, она не знает, где я. Письма слать некуда, да и незачем. Разве чтобы расшевелить старые болячки.

– Валия наверняка занимается своими делами, и они идут неплохо, – буркнул я. – Она-то умеет направить жизнь в нужную колею. А я сделал, что должен был.

– Да все понятно. Ты у нас – человек долга. Кстати, а вдруг вы встретитесь в Валенграде?

– А она в Валенграде? – не подумав, ляпнул я.

Болван.

– Не знаю. Я не видел Валию с тех пор, как мы сожгли тело Ненн. Но порой получаю весточки от нее. Невообразимым образом она находит мои норы. Валия всегда была чересчур умной.

– И что пишет?

– Да немногое. Говорит, пару лет назад Амайре пришлось далеко уехать, и с тех пор никто из наших ее не встречал. Время от времени сообщает про княжеские дела. В общем, и все.

Странно было осознавать, что Амайра где-то далеко, на смертельно опасных побегушках у Вороньей лапы. Девчонка хороша, спору нет: быстрая, хитрая, сильная. Но такая юная, почти ребенок. Я часто вспоминал, как она пряталась под столом, в темноте.

Ох, бывший капитан Рихальт Галхэрроу, стареющий папочка. Пусть кровь в Амайре и не твоя, но, черт возьми, если не тебе быть добрым надежным папашей, то кому же еще?

– Вот и хорошо, – сурово произнес я. – Уверен, где бы Амайра ни находилась, она честно делает свою работу. Границе нужны умеющие все взять в свои руки.

Тнота поднялся и похлопал меня по плечу. Мне стало не по себе. Не раз я тащил его, упившегося, домой, лицом к лицу, но то была совсем другая близость. Похоже, я и в самом деле отвык от человеческого.

– Ничего, – сказал он. – Иногда полезно пустить сопли. Мы не гранитные. Даже ты.

И ушел в другую комнату, к Гиральту. Тот наверняка уже почуял, что рядом никого нет, и проснулся.

Я заметил свет за окном. Двигался он довольно быстро, но равномерно. Скорее всего, всадники с прикрепленными к упряжи фос-лампами ехали трусцой по берегу канала.

Наш огонь угас, дом погрузился во тьму. Выходить с приветствием было бы не слишком разумно. Я развязал мешок, вынул мушкет, установил прицел и посмотрел на всадников. Гражданские, одежда обычная, закутаны по уши – холодно. Все при оружии, но на Границе странно быть безоружным. Если они и солдаты, то неплохо замаскированные.