Время желаний. Другая история Жасмин - Лиз Брасвелл

– НЕВЕРНЫЕ!

Казалось, этот гулкий рев издали разом земля, воздух и скалы.

– Вы прикоснулись к запретному сокровищу!

Оцепенев от ужаса, Аладдин смотрел, как рубин в лапках Абу рассыпался в прах. Обезьянка взвизгнула, как будто ее обожгло, и отскочила подальше от золотой статуи, которая вдруг дрогнула, подалась вперед и тоже рассыпалась.

– Больше вам никогда не увидеть света дня!

Луч, озарявший лампу золотым светом, сделался кроваво-красным.

Пещера сотряслась от основания до сводов.

Аладдин ринулся вниз по ступенькам к переходу через озеро. Остров рушился, огромные камни сыпались у него из-под ног. Ступеньки исчезли, и вскоре он уже скользил вниз по пологому склону, с трудом удерживая равновесие среди всеобщей тряски и разрушения.

Снизу ударило волной раскаленного воздуха. Он робко поглядел вниз и ужаснулся: на дне пещеры теперь плескалась не вода, а багровая лава.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Аладдин окончательно лишился равновесия. Как будто почувствовав, что он теряет опору под ногами, пещера содрогнулась особенно сильно, и мощный толчок швырнул Аладдина прямо в золотисто-красное пекло внизу.

– Ковер! – отчаянно выкрикнул он.

Раскинув руки и ноги, Аладдин всеми силами пытался замедлить свое падение. Он почувствовал, как от нестерпимого жара потрескивают волоски у него на коже, как ревет расплавленный камень, жадно ожидая добычи...

... и в следующий миг уткнулся лицом в мягкую и прочную ткань ковра.

Но расслабляться было некогда: ударившись в панику, Абу кинулся навстречу ему через озеро и теперь застрял на последних трех камнях, еще не исчезнувших в лаве. Кончик его хвоста уже начинал дымиться.

Повинуясь воле Аладдина, ковер сорвался в крутое пике прямо туда, где металась перепуганная обезьянка. Аладдин на лету схватил Абу за его многострадальный обгорелый хвост и вздернул вверх.

Ковер снова взмыл выше, спасаясь от жара, и помчался быстрее. Горячий ветер ударил им в спины: обернувшись, Аладдин увидел, что вся лава поднялась исполинской волной, которая уже нависла над их головами, готовая обрушиться в любую секунду.

– Быстрее! – крикнул он.

Волшебный ковер удвоил скорость и нырнул в проход, ведущий из пещеры. В следующую долю секунды волна ударила в стену позади них. Лава прорвалась в тоннель и продолжала прибывать, как будто ей не было конца.

Они мчались через бесчисленные пещеры с сокровищами, как сокол, настигающий добычу. Аладдин и Абу пригнулись, когда ковер одолел последний проем и оказался в самой первой сокровищнице.

Аладдин уже почти вздохнул с облегчением...

Но тут гигантские груды золота вдруг начали взрываться одна за другой.

Каждая бесценная гора превращалась в вихрь жидкого огня и пепла, который бил прямо в потолок – ив парящий под ним ковер. Аладдин еще кое-как пытался править ковром, разрываясь между страхом за собственную жизнь и горем из-за уничтоженного сказочного богатства. Когда взрывы ударили в потолок, своды пещеры начали проваливаться – огромные валуны и каменные плиты, слагавшие голову тигра, сыпались вниз, как бомбы. Земля стонала и ревела от гнева, разочарования и боли. Из каждой трещины, как кровь, струилась раскаленная лава.

Не выдержав мучительного жара, Аладдин прикрыл лицо руками, предоставив ковру искать путь наверх самостоятельно. Теперь они мчались над стремительно разрушающейся лестницей в тигриной глотке, прижимаясь друг к Другу, как будто это могло помочь им спастись.

Они уже почти достигли самого верха, когда вдруг огромный сталактит обвалился с потолка прямо на ковер. Под тяжестью камня ковер нырнул вниз. В последний миг Аладдин, не расставаясь с Абу, изловчился спрыгнуть и ухватиться за последнюю ступеньку у самого края тигриной пасти. Пещеру так трясло, что ему не хватило сил подтянуться и выбраться наружу.

И тут, каким-то чудом, совсем рядом возник старик.

– Помоги мне! – крикнул Аладдин.

– Отдай мне лампу! – потребовал старик.

Аладдин едва поверил своим ушам – до того безумно это прозвучало.

– Я сейчас сорвусь! Скорее дай мне руку!

– Сначала отдай мне лампу! – стоял на своем старик, дико тараща глаза.

Жажда жизни взяла верх над логикой. Аладдин кое- как дотянулся одной рукой до кушака, куда сунул лампу, и протянул ее старику, отчаянно продолжая цепляться второй рукой за край пропасти.

Старик схватил лампу и торжествующе каркнул:

– Да! Наконец-то!

Аладдин уже успел нащупать ногой какую-то щель, а Абу наконец соскочил с его головы, так что держаться стало немного легче.

Старик приблизился к краю с угрожающим блеском в глазах.

И вдруг ударил по пальцам Аладдина своим посохом.

– Что ты делаешь? – завопил Аладдин.

– Вручаю тебе твою награду. Твою вечную награду.

Старик, сделавшийся теперь почему-то заметно выше и без горба, выхватил зловещий на вид черный кинжал и замахнулся.

Абу вцепился зубами в палец на его ноге.

Старик заорал – и все-таки успел пнуть Аладдина по руке.

Аладдин сорвался вниз и полетел во мрак пещеры, навстречу лаве и верной гибели.

Мягкий упругий толчок дал ему понять, что ковер снова успел подхватить его. Короткий обезьяний писк означал, что Абу тоже спасен. Кренясь и подрагивая, усталый, обожженный и побитый камнями ковер медленно опустился на высокий утес над морем лавы. Аладдин в смятении смотрел, как исполинская тигриная пасть над их головами широко зевнула, взревела в последний раз и захлопнулась, снова скрываясь под дюнами песка.

Аладдин очутился взаперти в сотнях футов под землей без выхода, без сокровищ...

... и без лампы.

Жасмин и джинн

Даже само солнце, восходящее над Аграбой, казалось тусклым по сравнению с золотым сиянием куполов султанского дворца.

Принцесса Жасмин просто кипела от гнева.

Сказать по правде, кипеть она начала еще накануне вечером – с той самой минуты, когда стража схватила юношу, которого она как раз собиралась поцеловать. И продолжала потом, когда шагала во дворец пешком, не заботясь, смотрит на нее кто-нибудь или нет.

Во дворце Жасмин немедленно потребовала, чтобы ее проводили в царскую тюрьму, где держали наиболее безобидных нарушителей общественного спокойствия и тех, кто недоплачивал в казну налоги.

Юноши там не оказалось.

Тогда она приказала проводить ее в казематы, где сидели в заточении уличные воры, похитители скота и убийцы.

Там его тоже не было.

Потеряв терпение, она велела отвести ее в потайную подвальную темницу, где пребывали пожизненно осужденные насильники, враги государства и грабители караванов. Пара самых крепких стражников, держа в каждой руке по обнаженному ятагану, с большой неохотой спустились вместе с ней в дворцовое подземелье.