Ковчег спасения - Аластер Рейнольдс

– Готово, – объявил Скорпион, закончив возиться с настройками. – Четче уже не сделаешь.

– Спасибо!

Ремонтуар, единственный из всех еще одетый в экзоскелет, приблизился к экрану, жужжа сервомоторами, и стал рядом с Полиной Сухой.

– Клавэйн, я не видел раньше этих структур, но они не выглядят результатом аварии.

Старик кивнул – он и сам так думал. В целом форма звездолета оставалась прежней, но с кормы выходил пучок запутанных арок и кронштейнов – словно часы взорвались и разлетающиеся механические внутренности застыли в пространстве.

– И что это, по-твоему, может быть?

– Скади отчаянно старалась обогнать нас, выйти вперед. Возможно, она задумала нечто экстремальное.

– Экстремальное? – повторил удивленно Ксавьер, стоявший рядом с Антуанеттой, обняв ее за талию.

Оба были перепачканы машинным маслом.

– Она уже задействовала подавление инерции. Мы видим попытку достичь иного, модифицировать оборудование ради нового эффекта, – ответил Ремонтуар.

– То есть? – спросил Ксавьер.

– Подавляющая инерцию аппаратура переводит в некой области квантовый вакуум в фазу два, что позволяет снизить инертную массу, но целиком ее не убирает, – пояснил сочленитель. – Если перевести вакуум в третью фазу, где инертная масса строго нулевая, вся материя станет фотонной, движущейся со скоростью света. Субъективное время растянется до бесконечности, и корабль, перешедший в такое состояние, останется в нем до конца Вселенной.

Клавэйн с одобрением посмотрел на друга. Тот не выказывал ни малейшего недовольства, нося экзоскелет – хотя тот являлся, по сути, мобильной тюрьмой, готовой зафиксировать Ремонтуара, если вдруг его поведение покажется Клавэйну подозрительным.

– А как насчет четвертой фазы? – спросил он.

– Если проскочить третью фазу не задерживаясь, то в четвертой фазе материя перейдет в тахионное состояние и будет вынуждена двигаться быстрее света.

– И Скади попыталась это сделать? – изумился Ксавьер.

– Это самое логичное объяснение случившемуся.

– И что же произошло? – спросила Антуанетта.

– Поле оказалось нестабильным, – медленно и печально ответила бледная, изможденная Полина Сухая. – По сравнению с удержанием объема измененного вакуума удержание плазмы при термоядерном синтезе – детская игрушка. Подозреваю, сперва Скади произвела микроскопический объем пространства с измененной метрикой, скорее всего, субатомных размеров, но в любом случае не больше микронных. На таких масштабах манипулировать полем несложно. Но простота эта обманчива. Видите серповидные кронштейны, странные отростки? – Сухая показала на деформированную корму «Паслена». – Это генераторы поля и устройства для создания потенциальной ловушки. Полагаю, их назначение – обеспечить стабильное расширение поля до размеров корабля. При распространении со скоростью света зона поля поглотила бы корабль в считаные миллисекунды, но измененная фаза вакуума распространяется со сверхсветовой скоростью. Размер пузыря четвертой фазы удваивается за десять в минус сорок третьей степени секунд. Так что если возникнет нестабильность, ничто среагировать не успеет.

– А если зона продолжит расти? – спросила Антуанетта.

– Она не продолжит, – ответила Полина. – А если и вздумает продолжить, вы об этом не успеете узнать. Никто не успеет.

– Повезло Скади, что хоть корабль не разнесло вдребезги, – заметил Ксавьер.

– Наверняка переход между фазами осуществился не совсем гладко. Проскочить поверх третьей фазы не удалось. Как следствие, часть корабля превратилась в чистый белый свет. Небольшой фотонно-лептонный взрыв, – пояснила Сухая.

– Звучит не слишком страшно, – заключил Скорпион.

– На «Паслене» есть выжившие? – спросила Антуанетта.

– Если и есть, отсюда их не заметишь, – указал Клавэйн. – Субсветовик-прототип проектировался с расчетом на максимальную скрытность. Обычное сканирование не поможет найти уцелевших.

Скорпион поправил настройки, и картинка приобрела кислотно-яркие цвета: зелень и синеву.

– Ага, тепловое излучение. Клавэйн, она не отключилась целиком. Если бы все системы отказали, «Паслен» сейчас был бы на пять градусов холоднее.

– Несомненно, живые на борту остались, – подытожил старый сочленитель.

– Очень даже может быть, – согласился свинья. – Они будут тихо ждать, пока мы не уйдем вперед, за радиус видимости локаторов. Затем займутся ремонтом. Плюнуть не успеешь, а они уже на хвосте, и проблем не меньше, чем до того.

– Скорпион, я об этом подумал, – сообщил Клавэйн.

– И?

– Я их атаковать не хочу.

В темных глазах Скорпиона полыхнула ярость.

– Клавэйн!

– Фелка еще жива.

В рубке повисла неловкая тишина. На командира уставились все, даже Полина Сухая, – и каждый благодарил про себя судьбу за то, что не ему выпало принимать решение.

– Ты не знаешь наверняка, – процедил Скорпион, с трудом сдерживая злость. – Скади уже солгала – и убила Хлестуна. Она не дала никаких доказательств того, что Фелка на борту «Паслена». Или не взяла Фелку с собой, или та уже мертва.

– А каких доказательств ты ждал? – спокойно спросил Клавэйн. – Скади может сфабриковать что угодно.

– Ну, она могла бы узнать что-нибудь, известное только Фелке, и сообщить.

– Скорпион, ты никогда не видел Фелку. Она сильная. Гораздо сильнее, чем думает Скади. Фелка не даст Скади ничего, что та могла бы использовать для манипулирования мною.

– Клавэйн, возможно, Фелка и на борту. Но это не значит, что она бодрствует. Наверное, ее погрузили в анабиоз, чтобы не причиняла хлопот.

– И что с того?

– Она ничего не почувствует. У нас теперь хватает оружия. «Паслен» – беспомощный подранок. Мы можем разнести его на атомы мгновенно, безболезненно для еще выживших.

Клавэйн усилием воли подавил гнев.

– Ты бы предложил то же самое, если бы Скади не убила Хлестуна?

Свинья хряснул кулаком по перилам:

– Она убила! И это главное.

– Пусть это и главное – но не единственное, – подала голос Антуанетта. – Клавэйн прав. Мы не должны поступать так, будто человеческая жизнь для нас – ничто. Иначе мы станем не лучше волков.

Ксавьер посмотрел на подругу с гордостью:

– Я согласен. Скорпион, вы уж извините. Я понимаю, Скади убила Хлестуна и вы очень на нее злы.

– Ты не представляешь, насколько я зол. – В голосе Скорпиона звучала не столько злость, сколько сожаление. – И не надо мне говорить про то, что человеческая жизнь вдруг стала для вас такой ценной. Просто Клавэйн знает Фелку, вот она ему и дорога. Ведь и Скади, и ее команда – тоже люди, правда?