Остров сокровищ - Елена Ворон

— Один человек зашел в бар, — передала она слова Молли. — Раньше здесь не бывал.

— Приглядывай тут, — попросил я Тома и отправился в ресторан.

Лисовин не оговорил отдельный зал, и девочки накрыли в общем. Ну и ладно. Я оглядел три составленных вместе столика под длинной скатертью, еще не зажженные свечи, цветы в горшочках, нарядные салфетки. Годится.

Из ресторана я прошел в левое крыло «Адмирала Бенбоу» и постучался к матери.

— Джим?

— Я.

— Входи.

На матери был элегантнейший черный костюм. Шиньон из срезанных ею в знак траура волос получился удачный — нипочем не заметишь, что это шиньон. Роскошь золотых колечек струилась до пояса, почти скрывая ее обнаженные плечи.

— Ну? У меня будет счастье иметь невестку, которая мне ровесница? — Мать скрестила руки на груди. — Видела я, как вы миловались. Одна радость — в ней росту больше, чем в Лайне. Может, она и умом побогаче?

За притворно-язвительным тоном угадывалась нежность. Мать готова была принять кого угодно, лишь бы мне по душе.

— Мама, сейчас прилетит капитан Смоллет. Я прошу тебя прийти на ужин в ресторан.

— А твоя красотка — ты намерен меня с ней знакомить?

— Она не моя. — Я хотел сказать это твердо, чтобы не выдать себя. Не получилось.

Мать вгляделась мне в лицо. Затем обернулась к туалетному столику и открыла перламутровую шкатулку; вместо драгоценностей там оказались лекарства. Мать извлекла пузырек с таблетками:

— Выпей-ка — две или лучше три. На тебе лица нет. Джим, она…

— Ее зовут Юнона-Вэлери. И я обязан ей жизнью. — Я не стал брать таблетки и сунул пузырек обратно в шкатулку.

— Она тебя не любит? — осторожно выговорила мать.

— Нет. — У меня не было сил объяснять, что к чему. — Мама, ужин в ресторане…

— Да, — согласилась она кротко. — Я приду.

— Спасибо.

Я вышел в коридор, где на стенах багрово тлели светильники, имитирующие горсти раскаленных углей. Были бы настоящие угли — я схватил бы их и зажал в кулаке. До дикой боли, до шока. Не любит Юна меня. Не любит!

На запястье курлыкнул браслет-передатчик; мы с лисовином позаботились обеспечить себя связью, как risky fellows. Я отозвался.

— Летят, — сообщил Том.

Я спустился в холл. Шейла едва дышала от смеха, по румяным щекам катились слезы. Юна-Вэл прислонилась к стойке с вазочкой, где Шейла держала пучок биопластовых перьев от старой маски Тома. Юна вынула одно перо и машинально раздергивала опахало. Хэндс стоял рядом, касаясь ее плечом. Из кармана его куртки выглядывал поюн и благоразумно помалкивал.

Дверь была открыта настежь, Том ожидал на пороге. Снаружи падал снег. Темное небо было пусто, на берегу — никого.

Они явились со стояночной площадки. Первым по ступеням взбежал мистер Смоллет, за ним — Мэй, Крис Делл и планет-стрелок. Все четверо были одеты в меховые куртки. Роскошные меха; слишком хороши для натуральных.

— Юнга лисовин! — Мистер Смоллет сгреб Тома и увлек за собой в холл. — Можно сделать подарок твоей невесте?

— Конечно, сэр.

Мистер Смоллет бросил на стойку перед утирающей слезы Шейлой нарядную коробочку и обернулся ко мне.

— Капитан Джим! Ужином кормишь?

— Да, сэр.

Его синие глаза пылали огнем RF, и от нашего капитана веяло ощущением силы, властности и незнакомой отчужденности. Глядя на него, хотелось вытянуться в струнку и рапортовать: «Да, сэр! Слушаюсь, сэр! Виноват, больше не повторится!»

— Можно открыть? — спросила Шейла, не решаясь коснуться подарка.

Мистер Смоллет прижал защелку коробочки; крышка отскочила. Внутри лежала брошь в виде цветка, лепестки переливались лунным светом. Очень красивая вещь.

Шейла ахнула. Бережно вынула брошь и положила на ладонь, разглядывая переливчатое чудо. По ладони загуляли лунные блики.

— Ужин! — велел мистер Смоллет. — У сквайра нас не кормили.

— А брюхо-то подвело, — добавил Мэй.

Штурмового «стивенсона» при нем не было, но я не сомневался, что навигатор вооружен. И Крис Делл вооружен, и Том Грей. Планет-стрелок безмятежно улыбнулся, взмахнув пушистыми ресницами.

— Господа, надо обмыть покупку.

— Алекс купил ломаный хлам, — пояснил Крис Делл; льдистые глаза сердито блеснули из-под челки. — Хлам раньше звался кораблем.

— Ты купил «Испаньолу»?! — изумленная Юна-Вэл выронила ощипанное перо.

— Капитан Сильвер, не «тыкайте» мне, — обрезал мистер Смоллет. — Джим, куда идти?

— В общий зал, сэр.

Он стремительно зашагал по коридору, увлекая с собой Тома.

— Алекс рехнулся, — пробормотал Мэй.

— Александр хороший, — встрял поюн, выглядывая у Хэндса из кармана. — Умница Александр.

— Идемте в ресторан, — пригласил я. — Шейла, цепляй брошь — и мигом. Все торопятся. — Я помнил про обратный рейс на Баядерку без пяти полночь.

Юна-Вэл забрала у Шейлы брошь и приколола лунный цветок ей на грудь.

Пожелтевшие к зиме пальмены у входа хрустнули длинными листьями и встрепенулись, когда мы ввалились в зал ресторана. Зеркальные стены отразили толпу космолетчиков, женщин и Джимов Хокинсов. Мистер Смоллет и Том уже сидели, бросив куртки на спинки кресел; ни одного из наших постояльцев не было.

— Где твоя мать? — спросил у меня Крис Делл.

— Скоро придет.

Мы уселись вокруг составленных вместе столиков, и я зажег свечи. Трепетные язычки потянулись вверх, выбрасывая дымные завитки. Мистер Смоллет щелкнул пальцами, подзывая официантку. Вечно наши девчонки зевают.

— Сэр, все заказано, — произнес лисовин. Вид у него был растерянный.

— Так пусть несут. — Капитан вынул из нагрудного кармана несколько кредиток и принялся выкладывать на скатерть: — Израэль, ваша. Капитан Сильвер, получите. Том, твоя. Джим — твоя и доктора Ливси.

— Что это? — насторожилась Юна-Вэл.

— Деньги. Ваша доля от продажи сокровищ.

— Каких сок… Мы разве что-нибудь привезли?

Девичий румянец на щеках у планет-стрелка стал гуще.

— Три тонны дряни, — сказал Грей, — на которой стояла «Испаньола». Сквайр ее уже продал.

Выходит, пока мы гонялись по Острову Сокровищ, оставшиеся у корабля risky fellows воплотили его идею? Грей советовал сквайру нарезать куски светящегося плато и привезти на Энглеланд, однако мистер Трелони с возмущением отказался.

Шейла потрогала переливающуюся брошь:

— Это оно?

— Оно самое, — хмуро подтвердил Крис Делл. — Девочка, это очень дорого стоит.