Ниточка к сердцу - Эрик Фрэнк Рассел

– Команде это не понравится, – заметил Пайк, делая слабую попытку к сопротивлению.

– Ничего, стерпится – слюбится, – заверил его Макнаут. – Сверкающий, отдраенный до блеска корабль благотворно влияет на моральное состояние экипажа – именно так записано в Уставе космической службы. А теперь пошевеливайся и быстро отошли требования на краску. Потом принеси мне списки инвентарного имущества. Мы должны произвести инвентаризацию до прибытия Кэссиди. Когда он приедет, уже не удастся покрыть недостачу или сбагрить предметы, которые окажутся в избытке.

– Есть, сэр. – Пайк повернулся и вышел из каюты, волоча ноги, с таким же траурным выражением лица, как и у Бурмана.

Откинувшись на спинку кресла, Макнаут бормотал что-то себе под нос. Им владело смутное чувство, что в последнюю минуту все усилия пойдут прахом. Недостаток табельного имущества – дело достаточно серьезное, если только исчезновение не было отмечено в предыдущем отчете. Избыток – и того хуже. Если первое свидетельствует о небрежности или халатности при хранении, то второе может значить только преднамеренное хищение казенного имущества при попустительстве командира корабля.

Взять, например, случай с Уильямсом, командиром тяжелого космического крейсера «Свифт», – слухом космос полнится. Макнаут узнал об этом, когда «Бастлер» пролетал мимо Бутса. При инвентаризации табельного имущества у Уильямса на борту крейсера «Свифт» нашли одиннадцать катушек проводов для электрифицированных заграждений, тогда как по спискам полагалось только десять. В дело вмешался военный прокурор, и только тогда выяснилось, что этот лишний моток проволоки, которая, между прочим, пользовалась исключительным спросом на некоторых планетах, не был украден из складов космической службы и доставлен (на космическом жаргоне – телепортирован) на корабль. Тем не менее Уильямс получил нагоняй, что мало помогает продвижению по службе.

Макнаут все еще размышлял, ворча себе под нос, когда вернулся Пайк с толстенной папкой в руках.

– Собираетесь начать инвентаризацию немедленно, сэр?

– Ничего другого нам не остается, – вздохнул капитан, посылая последнее «прости» своему отдыху в городе и ярким праздничным огням. – Потребуется уйма времени, чтобы обшарить корабль от носа до кормы, поэтому осмотр личного имущества экипажа проведем напоследок.

Выйдя из каюты, капитан направился к носу «Бастлера»; за ним с видом мученика тащился Пайк.

Когда они проходили мимо главного входного люка, их заметил корабельный пес Пизлейк. В два прыжка Пизлейк взлетел по трапу и замкнул шествие. Этот огромный пес, родители которого обладали неисчерпаемым энтузиазмом, но мало заботились о чистоте породы, был полноправным членом экипажа и гордо носил ошейник с надписью «Пизлейк – имущество косм. кор. “Бастлер”». Основной обязанностью пса, с которой он превосходно справлялся, было не подпускать к трапу корабля местных грызунов и в редких случаях – обнаруживать опасность, не замеченную человеком.

Все трое шествовали по коридору – Макнаут и Пайк с мрачной решимостью людей, которые жертвуют собой во имя долга, а тяжело дышащий Пизлейк был преисполнен готовности начать любую игру, какую бы ему ни предложили.

Войдя в носовое помещение, Макнаут тяжело опустился в кресло пилота и взял папку из рук Пайка.

– Ты знаешь всю эту кухню лучше меня – мое место в штурманской рубке. Поэтому я буду читать, а ты – проверять наличие. – Капитан открыл папку и начал с первого листа: – К-1. Компас направленного действия, тип Д, один.

– Есть, – сказал Пайк.

– К-2. Индикатор направления и расстояния, электронный, тип Джи-Джи, один.

– Есть.

– К-3. Гравиметрические измерители левого и правого бортов, модель Кэсини, одна пара.

– Есть.

Пизлейк положил голову на колени Макнаута, посмотрел ему в лицо понимающими глазами и негромко завыл. Он начал соображать, чем занимаются эти двое. Нудная перекличка была чертовски скучной игрой. Макнаут успокаивающим жестом положил руку на голову Пизлейка и стал играть песьими ушами, протяжно выкликивая предмет за предметом.

– К-187. Подушки из пенорезины, две, на креслах пилота и второго пилота.

– Есть.

К тому времени, когда первый офицер Грегори поднялся на борт корабля, они уже добрались до крохотной рубки внутренней радиосвязи и копались там в полумраке. Пизлейк, полный невыразимого отвращения, давно покинул их.

– М-24. Запасные громкоговорители, трехдюймовые, тип Т-2, комплект из шести штук, один.

– Есть.

Выпучив от удивления глаза, Грегори заглянул в рубку и спросил:

– Что здесь происходит?

– Скоро нам предстоит генеральная инспекция, – ответил Макнаут, поглядывая на часы. – Пойди-ка проверь, привезли краску или нет, и если нет, то почему. А потом приходи сюда и помоги мне с проверкой – Пайку надо заниматься другими делами.

– Значит, увольнение в город отменяется?

– Конечно, до тех пор пока не уберется этот начальник веников и заведующий кухнями. – Капитан повернулся к Пайку: – Когда будешь в городе, постарайся разыскать и отправить на корабль как можно больше ребят. Никакие причины или объяснения во внимание не принимаются. И чтобы без всяких там алиби или задержек. Это приказ!

Лицо Пайка приняло еще более несчастное выражение. Грегори сердито посмотрел на него, вышел, через минуту вернулся и доложил:

– Окрасочные материалы прибудут через двадцать минут. – С грустью на лице он посмотрел вслед уходящему Пайку.

– М-47. Телефонный кабель, витой, экранированный, три катушки.

– Есть, – сказал Грегори, проклиная себя. И угораздило же его вернуться на корабль именно сейчас!

Работа продолжалась до позднего вечера и возобновилась с восходом солнца. К этому времени уже три четверти команды трудилось в поте лица как внутри, так и снаружи корабля, с видом людей, приговоренных к каторге за преступления – задуманные, но еще не совершенные.

По узким коридорам и переходам пришлось передвигаться по-крабьи, на четвереньках – лишнее доказательство того, что представители высших форм земной жизни испытывают панический страх перед свежей краской. Капитан во всеуслышание объявил, что первый, кто посадит пятно на свежую краску, поплатится за это десятью годами жизни.

На исходе второго дня зловещие предчувствия капитана начали сбываться. Они уже заканчивали девятую страницу очередного инвентарного списка кухонного имущества, а шеф-повар Жан Бланшар подтверждал присутствие и действительное наличие перечисляемых предметов, когда они, пройдя две трети пути, образно говоря, натолкнулись на рифы и стремительно пошли ко дну.

Макнаут пробормотал скучным голосом:

– В-1097. Кувшин для питьевой воды, эмалированный, один.

– Здесь, – ответил Бланшар, постучав по кувшину пальцем.

– В-1098. Капес, один.