Встреча с Вождем - Алексей Махров

– Это ведь техника из двадцать первого века, Рейнхард! – ухмыльнулся я. – При желании я мог бы напихать на пару порядков больше, просто потребности не было. Для нормального просмотра документов и видео у меня есть другое устройство – планшет. Там и экран в три раза больше.

– У вас был еще один прибор? – немедленно сделал стойку разведчик. – И где он?

– В тайнике, который я сделал в окрестностях Слуцка, – небрежно отмахнулся я, словно данная тема меня не интересует. На самом деле никакого планшета я с собой в последний поход не брал. Но всегда полезно иметь хоть какую-то причину для поездки к линии фронта. А там, на месте… могут возникнуть разные обстоятельства…

Гелен молча кивнул, видимо, сделав себе зарубку в памяти. Потом нарочито неторопливо встал, прошел в угол го́стеной, открыл шкаф и достал из него некое устройство размером примерно со средний чемоданчик. И только когда полковник поставил сие чудо технической мысли на кофейный столик возле камина, я увидел, что сверху присобачен мой «Самсунг». Старый, который я всюду таскал с собой со времени первого попадания. Именно в качестве телефона он стал для меня бесполезен, уже при втором попадании не смог найти Сети. Видимо, частоты или протоколы были другими. Но я таскал аппарат с собой, потому что только на нем остались следы той моей, самой первой жизни, которую я помнил лучше всего – фото, видео, книги… Остальная часть устройства представляла собой, вероятно, аккумулятор и трансформатор. Похоже, что батарейка на смарте окончательно села, и немцы попытались, используя доступные им средства, создать для нее заменитель. И откуда они необходимые параметры узнали? Ах да, на самой батарейке все написано!

– Покажите! – кивнул на смартфон полковник, нетерпеливо притоптывая ногой.

– Ладно! – покладисто согласился я, придвигаясь к столику.

Так, пробуем включить… Вроде бы работает – зажегся экран, запрос пароля. Ввожу… Отлично, заработал! Так, первым делом снесем всю текстовую часть – скачанные книги, сохраненные статьи с сайтов и так далее. На хрен! А то еще раскопают чего-нибудь вредного… Или полезного – это с какой стороны посмотреть… Я, к примеру, целый цикл статей скачал, в которых сравнивалась наша и амеровская атомная промышленность. Поржал тогда изрядно над тем, как автор описывал мучения пиндосов со своими центрифугами… Ладно, чем бы его с ходу оглоушить, чтобы проняло до печенок? Показать сканы документов? У меня есть интересные, о послевоенном разделе Германии… Нет, пожалуй, надо что-то более эффектное. Покажу-ка я ему видео, где несколько арабов пристают к белобрысой девке. На заднем плане хорошо видны Бранденбургские ворота. А на закуску – скверная по качеству запись той самой рождественской «вечеринки» в Кёльне. Собор там хоть и слабо, но различим, а действующие лица на переднем плане практически не видны, только непонятная движуха в толпе. Зато отлично слышны женские крики о помощи и ответные выкрики на арабском.

– Вот, смотрите, Рейнхард!

Гелен завороженно уставился на экран. И смотрел не отрываясь, под конец начав бормотать что-то себе под нос. Я прислушался – он шептал: «Этого не может быть! Этого не может быть!» Когда записи закончились, полковник почти пять минут сидел, пялясь на пустой экран невидящими глазами. Вставило его нипадеццки. Я не мешал фашисту охреневать – пока он был «занят», торопливо стирал из памяти смартфона десятки книг, которые немцам лучше не видеть. Наконец разведчик перевел взгляд на меня.

– Этого не может быть! – очень тихо, но вполне отчетливо произнес немец. – Это же Берлин и Кёльн, что там делают эти… люди?

– Долгая история, Рейнхард! – без улыбки сказал я. – Вас, немцев, после войны так капитально американцы нагнули, что к двадцать первому веку ваши мужчины превратились в бессловесных амёб. И, когда с юго-востока хлынул поток так называемых «беженцев», им некому стало дать отпор.

Я специально сгущал краски и смещал акценты, но ведь, по сути, говорил правду?

– А вы? – слегка окрепшим голосом (все-таки он быстро взял себя в руки) спросил Гелен.

– Что, мы?

– Что с нами сделали вы, русские? – прищурил глаза, словно прицеливаясь, полковник.

– Ничего… – вздохнул я. – Русские вообще отходчивые… Вы, немцы, творили на нашей родной земле ужасные вещи, убили миллионы советских людей, в основном мирных жителей, грабили наше хозяйство, вплоть до вывоза чернозема с полей, опустошили, как саранча, всю оккупированную часть страны… В ответ мы должны были вырезать ВЕСЬ ваш народ, потому как все немцы поддерживали своего бесноватого фюрера, сжечь все города и поселки, засыпать Германию полуметровым слоем соли, чтобы тут еще тысячу лет ничего не росло, но… Русские солдаты, у многих из которых немцы убили всю семью и которые имели все основания для мести, не потеряли свое человеческое достоинство и не устроили в Германии кровавую баню. Мало того – кормили немецкое население в самые трудные месяцы после победы. А американцы, которых немцы лично никак не трогали, ведь война шла в тысячах километров от их дома, просто измывались над немцами, как над гражданскими, так и над военнопленными.

– Так я не понял: кто нас победил? Вы или американцы? – уточнил Гелен.

– Американцы вступили в войну только в 1944 году, когда советско-германский фронт проходил по Одеру^[16]. На западе, где они высадились, не было ни одного боеспособного немецкого подразделения. Но после победы господа из-за океана потребовали свою долю пирога. Германия была разделена на две зоны оккупации. Последствия управления американцами своей частью вы видите.

– А у вас, в вашей… зоне оккупации? – нетерпеливо спросил Гелен, нагнувшись ко мне всем телом.

– Уже через пару лет после победы на временно оккупированных Красной Армией территориях было образовано независимое государство – Германская Демократическая Республика, ГДР. Правительство выбрали на основе всеобщих демократических выборов, поэтому там не только коммунисты заседали. Кстати, лет через двадцать армия ГДР стала самым верным и умелым союзником Красной Армии. Вот, взгляните…

Был у меня на смартфоне десятиминутный ролик, нарезка из кадров, снятых на грандиозных учениях «Запад-81»^[17]. В них принимали участие не только советские войска трех военных округов, но и армии стран – участниц Варшавского договора. Только поляков не пригласили – их-то, в общем, этими учениями и хотели запугать: как раз тогда в Польше были волнения, инспирированные ЦРУ. И полковник-разведчик не мог не заметить, что на некоторых танках и бронетранспортерах отчетливо видны опознавательные знаки в виде трехцветных, черно-красно-желтых щитков, а у части офицеров, мелькающих перед камерой, витые погоны.