Бей! Корсар из будущего - Юрий Корчевский

– Батюшка! Не казни, что хочешь за ради тебя сделаю!

Подьячий разрыдался.

Демьян поднялся с кресла и ткнул сапогом подьячего.

– У тебя что, в приказе все такие служаки? Высечь его – пятьдесят плетей – и выгнать из приказа.

Подьячий от радости кинулся целовать сапоги Демьяну.

– Чего встали? Где сумка с инструментами, оружие и лошадь лекаря? Быстро, а то сам плетей отведаешь.

Дьяк и амбалы кинулись к двери одновременно, столкнулись в дверном проеме, едва протиснулись и выбежали, топоча сапогами в коридоре.

Демьян улыбнулся.

– Боярина Татищева благодари. Он ко мне вчера заявился, шумел сильно. Мы с ним вместе не в одной сече были, как я мог его не принять? Он и рассказал о твоей беде, да поведал о возке с боярыней Матвеевой. Я ведь ни мгновения не сомневался в том, что ты невиновен. Вот с утра – сразу сюда.

– Спасибо, Демьян Акинфиевич.

– Долг платежом красен, Юрий.

А дьяка все не было. Не привыкший долго ждать наместник рявкнул:

– Эй, где вы там, чего телитесь? Или воинам плетки приготовить?

В комнату вбежал запыхавшийся дьяк.

– Не изволь беспокоиться, Демьян Акинфиевич. Обе лошади готовы, вещи к седлам приторочены.

– Ну, веди.

Все пошли в коридор, в комнате оставался только опальный подьячий. Я специально замешкался и, когда выходил, c силой сапогом врезал ему под дых:

– Собака!

Удар был сильным – таким можно и печень разорвать, но мне его было совсем не жаль.

Из ворот Разбойного приказа мы выехали длинной кавалькадой и направились во двор к наместнику. Я ехал на полкорпуса позади лошади Демьяна, соблюдая местные традиции.

Демьян полуобернулся ко мне:

– Пистоль – не боярское оружие, из него только стрельцы палят. А попадись ты боярину Сорокину с сабелькой, зарубил бы он тебя.

– Ой ли, Демьян Акинфиевич! Еще неизвестно – кто кого.

Зыркнул на меня Демьян, промолчал, а когда въехали к нему во двор да слуги приняли лошадей, в дом не поспешил.

– Ты, – он ткнул пальцем в одного из своих воинов и показал на меня. – Покажи, на что способен, только смотри – не до смерти.

Делать нечего – надо принимать вызов. Снова наместнику захотелось то ли потешиться, то ли поучить меня.

Я обнажил трофейную саблю, сделал ею несколько взмахов, привыкая к балансу и хвату чужого оружия. А неплохая сабелька была у боярина!

Демьян махнул рукой, дав сигнал к началу поединка.

Воин кинулся на меня, сабли столкнулись, издав звон. Мы закружились вокруг друг друга. Возле нас образовался круг.

Впереди стояли Демьян, Андрей, толпились воины из свиты, подошли поглазеть слуги из дома – всем было интересно наблюдать за схваткой опытного воина и лекаря с разукрашенным синяками лицом.

Воин опять напал, я снова отбил его удар.

Противник мой внезапно перебросил саблю в левую руку и прыгнул на меня. Меня спасла только моя реакция – я вовремя успел отклониться в сторону, и сабля только рассекла рукав кафтана.

Толпа зрителей взревела от восторга. Да, не простого воина выставил Демьян. Потешиться надо мной хотел, видимо. Ну, будет вам потеха!

Я выдернул из ножен нож и с силой запустил его ручкой вперед, в лоб противнику. Угодил точно, он еще после прыжка не успел твердо встать на ноги.

Я упал на землю перед ним и провел саблей по штанине с внутренней стороны бедра, вспоров ее, даже кожу слегка оцарапал. Остановив саблю у чресел, спросил:

– Продолжать?

Воин оторопело смотрел вниз, на саблю между своих ног и боялся шевельнуться.

Остановив поединок, Демьян захохотал:

– Уел! Молодца! Не был бы лекарем, в свою сотню бы взял! Пошли в трапезную!

Демьян и я направились к дому. На ступенях он обернулся, сказал Андрею:

– А ты чего стоишь? Особого приглашения ждешь?

Андрей пошел за нами, а воины стали заводить коней в конюшню, по дороге оживленно обсуждая острые моменты поединка и похлопывая по спине незадачливого ратника.

В сенях меня с Андреем ждал большой медный таз с водой, подготовленный заботливыми дворовыми слугами, стояли девки с кусками белой ткани. С трудом мы омыли побитые лица, смывая запекшуюся кровь и грязь. Андрей морщился, но терпел, когда вода попадала на раны, – надолго запомнится негостеприимный прием в приказе и смрад узилища. Я сжимал зубы, отгоняя неприятные воспоминания.

В трапезной уже сидел пьяненький Велимир Татищев. Завидев нас, он встал, покачнулся, бросился всех обнимать.

– Как я рад всех вас видеть!

Велимир подошел к Андрею, осмотрел его разбитое лицо, покачал головой, перекрестил, прижал к груди.

Затем облобызал Демьяна:

– Не знаю даже, как и благодарить, благодетель.

– Будет, полно! Невиновных людей освободил, виновных наказал! На то государем и поставлен.

Вслед за наместником мы чинно расселись за длинным столом. А стол был славен!

Холодных закусок вроде холодца, да вяленой и копченой рыбы, кровяной колбасы, да жаренных на вертеле кур, да расстегаев с пряженцами, да кваса, пива и вина на столе стояло предостаточно. Но слуги уже несли горячее – щи, уху, молочного поросенка, фаршированного кашей да яблоками.

Кушать хотели все, особенно мы с Андреем. Вот уж кому было хуже всех. Зубы качались, губы разбиты. Он мог только пить да щи хлебать. Попробовал мясца откушать, так от боли скривился.

Ели и пили долго, до вечера.

Выпивший Демьян кричал:

– Вот они у меня где! – И показывал сжатый кулак.

Мы поднимали тосты за наместника, за Велимира, Татищев в ответ – за меня да за Андрея, что не посрамил род боярский.

«Устали» сильно – так и позасыпали за столом.

К своему удивлению, проснулся раздетым и разутым в постели в гостевой комнате. Не иначе – слуги постарались. Голова просто раскалывалась. Утешало одно – голова болела от выпитого накануне, а не от побоев. И лучше лежать в постели, а не висеть на дыбе. Пригодился наместник, ох как пригодился!

Татищев успел добраться до Демьяна, ну а тот со своим крутым нравом попросту вытащил меня из узилища.

Я встал, поплелся в отхожее место, умылся и прошел в трапезную. Здесь уже сидели Велимир и Андрей. По их виду я сразу понял, что я еще не в худшем положении. И впрямь – когда мы с Андреем приехали, Велимир уже был поддатый, а потом пили все вместе.

Слуги внесли капустный рассол и пиво. Все жадно припали к сосудам – во рту ведь все пересохло. Не умеем мы пить на Руси – пьем не в меру, а пока не кончится горючее в емкостях. А наутро начинаем себя корить – зачем пил последнюю стопку? Явно ведь лишней была.