Шпионский роман - Борис Акунин

Лес впереди посветлел. За елями открылось голоепространство, справа расширявшееся и сливавшееся с белесым небом – очевидно,там было озеро.

На снегу отчетливо выделялись три фигуры. Доносился звуктихих голосов, вспыхнула спичка, звякнула крышка термоса.

– Что это они хворост не раскладывают? – прошепталГоловастый. – А костры?

– Ложись, – приказал Октябрьский. – Представьте себе, что мыв Гагре, на пляже. Дорин, справа от меня. Головачов, слева. Подъяблонский, тысзади.

Вот как, оказывается, звали Поручика.

– Не ПодъяблОнский, а ПодъЯблонский, – обидчиво поправил он.– Сколько раз говорить, товарищ старший майор.

– Ну извини, – хмыкнул Октябрьский.

Бойцы группы захвата залегли шагах в десяти, густойцепочкой. Ни звука, ни разговоров – слились со снегом и как нет их.

Полежали так с полчаса. От земли пробирало холодом, дажесквозь ватник и теплую фуфайку.

Потом Поручик шепнул:

– Летит!

Через несколько секунд Егор тоже услышал ровный, медленноприближающийся гуд, а еще полминуты спустя уверенно сказал:

– «Дуглас», «Ди-Си»-третий. Транспортно-пассажирский,двухмоторный. Мы их тоже выпускаем, по лицензии. У нас он «Пэ-Эс»-84называется. Идет где-то на 3000 метров. Скорость, по-моему, немного за двести,крейсерская.

Поручик уважительно на него покосился.

– Хорошо иметь рядом специалиста, – похвалил Октябрьский. –Ишь ты, конспираторы, даже о марке самолета позаботились. Обычно для сброса ониобходятся «юнкерсами». В Абвере-2, на базе группы «Т», имеются иностранныесамолеты всех марок, но зазря их не гоняют, только в особых случаях. Значит,груз действительно особой важности.

Немцы на просеке засуетились, встали в линию, метрах в тридцатидруг от друга.

Октябрьский заметил:

– Понятно, почему костров нет. Фонарями сигналить будут. Онопроще, и следов не останется.

И точно: над головами агентов вспыхнули три ярких пятна – тозагорятся, то погаснут.

– Пора, товарищ начальник? – выдохнул Головастый.

– Не пора. Пусть сначала груз сбросят. Не понравится летчикучто-нибудь, улетит, а мы зря дров наломаем. – Старший майор приказал поручику.– По три бойца на каждого. Двое берут, третий подхватывает фонарь и держит,помигивая. Только не вспугните.

– Ничего, – спокойно ответил тот. – Они сейчас вверхсмотрят, и слух нацелен не на периферию, а на звук мотора.

Подъяблонский уполз в темноту, а старший майор достал из-подкуртки необычного вида бинокль и стал смотреть в небо.

– Это ночного видения, да? – шепнул Егор.

– Да. Причем с дальномером… Всё правильно, высота три сто.Молодцом, товарищ военлёт… Пошел на второй круг… Замедлил ход. Сейчас сбросит…Есть! Парашют раскрылся… Это человек! Дорин. сколько времени он будетспускаться?

– С трех тысяч? Если б не ветер, то десять минут. А светром… – Он прикинул скорость – пять метров в секунду, плюс-минус. – Минуттринадцать.

Старший комиссар отшвырнул бинокль в сторону, обернулся,энергично махнул.

Из ельника метнулись серые, едва различимые тени – это пошлагруппа захвата.

Октябрьский скороговоркой объяснил, не сводя глаз с просеки:

– Раз парашютист – понадобится пароль. У нас тринадцатьминут, чтоб его добыть… Хорошо взяли, чисто!

Три световых пятна на поляне качнулись совсем чуть-чуть, иснова восстановили прямую линию, слаженно замигали.

– Вперед!

Старший майор так рванул с места, что Егор сразу отстал, аместный чекист и вовсе трюхал далеко позади.

Каждого из немцев держали двое бойцов – вмертвую, на глухойзалом. Раздавались стоны, сдавленное кряхтение.

– Следи за временем, – бросил Октябрьский и ткнул пальцем вдолговязого гауптмана. – Эй, вы! Пароль для парашютиста!

– Я немецкий дипломат, – прохрипел согнутый в три погибелиРешке. – Я третий секретарь посольства. Требую консул. Какой парашютист? Мы сдрузьями идем на рыбалка.

– Пароль! – перебил его старший майор. – Иначе прикончу.

– Не посмеете!

– Пошли люди ловить рыбу, да под лед провалились. Обычноедело. Ну-ка, в воду его. Башкой!

До берега было метров десять. У самой кромки лед подтаял,между белой коркой и серым песком чернела полоса воды.

Гауптмана поволокли к озеру, сунули головой под ледянойкрай. На помощь подоспели еще двое бойцов, навалились немцу на ноги. Решкебился, плескалась вода.

– Тех двоих подвести ближе, пусть полюбуются! – крикнулОктябрьский, не оборачиваясь. – Дорин, время!

Егор посмотрел на часы. Рука ходила ходуном, голоспредательски дрогнул:

– Полторы минуты!

Он оглянулся на немцев. Выражение лиц у них было одинаковое:смесь недоверия и ужаса.

Один из солдат, державших фонарь, покачнулся.

– Держи, мать твою! – рявкнул Поручик. – Если нервишкислабые, служи в балете!

Перед глазами у Егора был светящийся циферблат. Секунднаястрелка медленно перебиралась с деления на деление.

– Вынуть, товарищ начальник? – спросил Головастый,переминавшийся с ноги на ногу у самого берега. – Может, теперь скажет?

– Я тебе выну! Дорин, время!

– Три минуты!

Гауптман больше не бился, ноги нелепо расползлись в стороны.

– Пускай валяется, – приказал Октябрьский. Бойцы встали,растирая заледеневшие руки.

Неподвижное тело осталось лежать, погруженное в воду допояса. Егор сглотнул. Фрица, наверное, еще можно было откачать. Неужто старшиймайор не прикажет вытащить?

– Теперь вон того, Лауница!

Носатый немец взвизгнул, и Егор вспомнил, как Октябрьскийтогда сказал: «Хорошее лицо. Слабое. Вот с ним и поработаем».

– Пароль!