Ксеноцид - Орсон Скотт Кард

— Не надо было, чтобы к тебе возвращалась нормальная речь, — буркнула под нос Валентина. — Теперь ты болтаешь лишь затем, чтобы самому слыхать, как прекрасно ты с этим справляешься.

Тот улыбнулся и похлопал ее по плечу.

Епископ начал службу с молитвы, благодаря Господа за все достижения последних месяцев. По неосторожности он обратил внимание на создание двух новых обитателей Лузитании. Зато уж оздоровление калеки наверняка произошло божьим промыслом. Перегрино чуть ли не сразу призвал Миро к алтарю и провел обряд крещения. А потом, поскольку нынешняя служба не была мессой, он перешел к проповеди.

— Бесконечна милость Божия, — сказал он. — Мы можем лишь надеяться, что нам будет дано больше, чем мы того заслужили, что нам будут прощены грехи отдельных лиц и всех людей вместе. Мы можем питать надежду, как Ниневия, что покаянием отвернула уничтожение, что мы еще упросим Господа нашего спасти нас от флота, который он выслал в качестве кары за все наши прегрешения.

Миро шепнул так тихо, что услыхала одна только Валентина:

— И он выслал этот флот еще до сожжения леса?

— Возможно Господь принял решение лишь относительно прибытия, а не отправления, — ответила на это Валентина. И тут же пожалела о своей шутке. То, что происходило сейчас, требовало серьезности. Она не была глубоко верующей католичкой, но знала — очень важно, когда общество признает собственную ответственность за совершенное им зло и от всей души кается.

Епископ говорил о тех, кто упокоился в нимбе святости: Ос Венерадос, которые первыми спасали человечество от ужаса десколады; отец Эстеваньо, тело которого лежит под полом часовни, и который погиб, защищая истину от ереси; Садовник, который умер доказывая, что это Господь, а не вирус дал разум его братьям; pequeninos, павшие как невинные жертвы.

— Все они когда-нибудь могут стать святыми. Ведь таково сейчас время, как в первые дни христианства, когда великие деяния и великая святость были необходимы, а с тем — и более часто достигались. Эта же часовня является гробницей всех тех, кто возлюбили Господа своего всем сердцем своим, и ближнего своего — как самого себя. Так пусть же все те, кто приходит сюда, делают это с болью в сердцах и с покаянием в душах, дабы и их самих коснулась эта святость.

Проповедь была недолгой, поскольку на этот день было запланировано еще много подобных служб. Люди приходили в часовню группами — ведь она была слишком маленькой, чтобы поместить всех обитателей Милагре. Поэтому очень скоро служба закончилась. Валентина поднялась. Она хотела выйти следом за Пликт и Валь, но в этот миг ее за плечо схватил Миро.

* * *

— Только что Джейн мне кое-что сообщила, — сказал он. — И мне показалось, что ты должна знать.

— Что же?

— Она испытала корабль без Эндера на борту.

— Как такое возможно? — удивилась Валентина.

— Петер, — объяснил Миро. — Она забрала его в Снаружи и обратно. Ему удается перенести ее aiua, если путешествие происходит именно таким образом.

— Но он…? — Валентина даже не могла высказать своих наибольших опасений.

— Что-то создал? Нет. — Миро усмехнулся… но с легкой издевкой. Валентине показалось, что это влияние на психику минувшего телесного недостатка. — Сам он утверждает, будто его разум более выразительный и здоровый, чем у Эндрю.

— Возможно.

— Лично я считаю, что ни одной филоте не захотелось сделаться фрагментом его образца. Уж слишком он маниакальный.

Валентина тихонько рассмеялась.

К ним приблизился епископ. Поскольку Валентина с Миро выходили последними, то сейчас остались сами перед дверью часовни.

— Спасибо тебе за то, что ты принял второе крещение, — сказал Перегрино.

Миро склонил голову.

— Мало кому из людей довелось познать очищение после столь долгой грешной жизни, — ответил он.

— Валентина… мне очень жаль, что я не мог принять твою… именинницу.

— Не беспокойтесь, ваше преосвященство. Я понимаю. И, возможно, даже согласна с вами.

Епископ покачал головой.

— Было бы лучше, если бы они просто…

— Ушли? — подсказал Миро. — Это желание исполнится. Очень скоро Петер улетит; Джейн может пилотировать кораблем, когда он находится на борту. Наверняка это же возможно и в случае Валь.

— Нет, — запротестовала Валентина. — Она не может лететь. Ведь она слишком…

— Молода? — Миро рассмеялся. — Оба они родились, располагая всеми знаниями Эндера. Несмотря на молодое тело, ее трудно назвать ребенком.

— Если бы они родились, им не приходилось бы уходить, — заметил епископ.

— Это не желание вашего преосвященства заставляет их улететь. Петер должен передать на планету Дао созданный Элей вирус, а корабль молодой Валь отправится на поиски планет, пригодных для заселения королевой улья и pequeninos.

— Ты не можешь высылать ее с подобной миссией, — заявила Валентина.

— Я ее не высылаю, — ответил на это Миро. — Я ее забираю. А точнее, это она меня забирает. Она желает лететь. И весь риск принимает на себя. Валентина, с ней все будет в порядке.

Валентина все еще качала головой, но знала, что в конце концов ей придется уступить. Валь сама будет на этом настаивать, хотя и кажется такой молодой. Без нее может отправиться только один корабль, если же на нем полетит Петер, не известно, воспользуется ли он в благородных целях. Если что молодой Валь и будет угрожать, то это не будет хуже, чем риск, который чуть ранее предприняли другие. Как Садовник. Как отец Эстеваньо. Как Стекло.

* * *

Pequeninos собрались возле дерева Садовника. Вообще-то, им следовало выбрать дерево Стекла, ибо он первым обрел третью жизнь с реколадой. Но как только им удалось с ним поговорить, он тут же отбросил идею освобождения реколады и вирицида у своего дерева. Эта честь принадлежит Садовнику, заявил он. Братья и жены с ним согласились.

Вот почему сейчас Эндер опирался о ствол своего приятеля Человека, которого посадил здесь много лет назад, перенося в третью жизнь. Он, вроде бы, должен был испытывать радость от избавления pequeninos от десколады… но, все время рядом с ним был Петер.

— Слабость восхваляет слабость, — заявил тот. — Садовник проиграл, а они теперь отдают ему честь. Стекло победил, и вот сейчас в одиночестве стоит на экспериментальном поле. А самое глупое во всем этом — это то, что для Садовника вся эта честь не имеет никакого значения, ведь его aiua в этом дереве не присутствует.

— Для Садовника, может, и не имеет, — возразил Эндер. Он не был полностью в этом уверен. — Но для поросят это означает очень многое.

— Ну да. Означает, потому что они слабы.

— Джейн говорит, что забирала тебя в Снаружи.