Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

– Что она делает, эта коловратка?

– Борется с болезнями. Очищает вены и артерии от жировых отложений. Растворяет тромбы. Коловратка слишком велика, чтобы попасть в малые капилляры, и гибнет при контакте с воздухом. Поэтому она не будет мешать свертыванию там, где это необходимо. Она выделяет своего рода клей, который укрепляет слабые места в стенках артерий и крупных капилляров, что для человека моего возраста крайне полезно. Но она делает и нечто большее. Она работает как всеохватывающая железа, как дополнительный гипофиз. Стремится поддерживать такой гормональный баланс, каким человек обычно обзаводится к тридцати годам. Она не создает мужские и женские гормоны, и ей требуется немало времени на избавление от лишнего адреналина, но в остальном она поддерживает баланс. Так, по крайней мере, утверждает инструкция…

Гарри Кейн сделал кувырок назад.

– Тогда с банками органов покончено. Они устарели. Неудивительно, что вы пытались держать это в секрете.

– Не будьте глупцом.

– Что?

Парлетт открыл рот, но Гарри уже понесло.

– А я вам говорю, банкам органов крышка! Послушайте, Парлетт. Кожная плесень заменяет пересадку кожи и делает это лучше. Животное-сердце и животное-печень заменяют трансплантаты сердца и печени. А коловратка поддерживает все остальное, не давая заболеть! Что еще нужно?

– Кое-что. Например, животное-почка. Или…

– Это мелочи.

– Как вы замените легкое? Легкое, разрушенное никотином?

– Он прав, – сказал Худ. – Эти четыре подарка рамробота – всего лишь важная веха. Как восстановить раздавленную ногу, вытекший глаз, оторванный палец? – Он расхаживал короткими упругими шажками. – Чтобы банки органов действительно устарели, понадобятся несколько сот разных образцов генной инженерии. При этом…

– Хорошо, заткнись, – сказал Гарри Кейн, и Худ замолчал. – Парлетт, я слишком поторопился. Вы правы. Но я хочу, чтобы вы вот над чем подумали. Предположим, каждый колонист на Горе Погляди-ка узнает только факты о грузе рамробота. Не анализ Худа и не ваш – просто правду. Что будет тогда?

Парлетт улыбнулся. Его белые зубы сияли на свету, и улыбка была непринужденной.

– Они решат, что банк органов устарел. Будут ждать роспуска Реализации.

– А когда Реализация не распустится, они восстанут! Все до одного колонисты Горы Погляди-ка! Устоит ли Госпиталь против них?

– Вы ухватили суть, Кейн. Я склонен считать, что Госпиталь выдержит любую атаку, хотя не стал бы биться об заклад. Но я уверен, что в кровавой бане, выиграв или проиграв, мы потеряем половину населения планеты.

– Значит… вы уже об этом думали?

Лицо Парлетта скривилось. Его руки бесцельно двигались, а ноги подергивались над полом – это слабело воздействие звукового парализатора.

– Вы считаете меня дураком, Гарри Кейн? В отношении вас я подобной ошибки никогда не делал. О грузе рамробота я услышал в первый раз еще полгода назад, когда пришло мазерное сообщение. И сразу понял, что нынешняя власть экипажа над Плато обречена.

Пока Мэтт стоял с отвисшей челюстью, Лейни исчезла где-то слева, за огромным плавным изгибом «Планка». Он хотел броситься за ней, но спохватился. Она должна знать, где другой вход; ее не догнать, пока она туда не доберется. Если Мэтт последует за ней, то потеряется в лабиринте Госпиталя.

Но он должен ее найти. Лейни не посвящала его в подробности до последнего момента. Возможно, опасалась, что Кастро захватит его и выпытает важные сведения. Не упомянула же она о мине, пока не добралась до устройства подрыва; умолчала и о подробном плане вторжения в Госпиталь, пока не приступила к его осуществлению.

В конце концов она бы рассказала, как найти Полли. Теперь он потерял обеих.

Или?..

Он помчался к главному входу, уклоняясь от полицейских, пытавшихся пробежать прямо сквозь него. Он встретит Лейни у вивария – если она туда доберется. Но он знал только один путь.

Огромные бронзовые двери распахнулись настежь при его приближении. Мэтт задержался перед широкой лестницей. Электроглаза? Но тут из дверей выбежали трое в форме и затопали вниз по лестнице. Поднимаясь, Мэтт обогнул их. Если здесь и были электроглаза и люди-наблюдатели, они нипочем бы не уследили за беготней в последние минуты.

Двери захлопнулись, едва он успел проскочить. Он шепотом выругался и отскочил от бегущего со свистком во рту полицейского. Таким ультразвуковым свистком воспользовался охранник вчера ночью. Мэтту понадобится эта вещица, чтобы выбраться. Но это позже. Пока нельзя думать об уходе.

Ноги зверски болели. Он перешел на быстрый шаг, стараясь восстановить дыхание.

«Направо, по лестнице вверх, опять направо, потом налево…»

ВИВАРИЙ.

Он увидел дверь дальше по коридору, резко остановился и с облегчением сполз по стене. На этом этапе он обошел Лейни. И он ужасно устал. Ноги онемели, в голове гудело. Хотелось просто дышать. Ощущения во рту и гортани напомнили о горячем металлическом привкусе тумана бездны, куда он нырнул меньше чем полтора дня назад. Вечно он бежит и вечно напуган. Кровь слишком долго разносила адреналин. Стена за лопатками казалась мягкой.

Отдыхать – хорошо. Дышать – хорошо. Греться – хорошо. А стены Госпиталя теплые, даже слишком теплые для экипажной куртки, предназначенной для плохой погоды. Когда станет слишком жарко, Мэтт ее выкинет. Лениво пошарив в карманах, он нашел две пригоршни жареного арахиса.

Капрал Хэлли Фокс завернул за угол и остановился. Он увидел экипажника, отдыхающего у стены, не снявшего куртки в помещении. Ухо в крови, воротник куртки под ним – тоже. Незнакомец чистил и поедал арахис, бросая скорлупу на пол.

Это было странно.

Хэлли Фокс принадлежал к семье, члены которой уже в третьем поколении служили Реализации. Естественно, он тоже поступил в полицию. У него были недостаточно быстрые рефлексы, чтобы стать оперативником, и он оказался хорошим исполнителем, но не лидером. Уже восемь лет он считался компетентным сотрудником и занимал хорошую должность, которая не требовала излишней ответственности.

А прошлой ночью он поймал колониста, вторгшегося в Госпиталь!

Этим утром случился побег из вивария. Капрал Фокс впервые увидел кровь. Человеческую кровь, не слитую в контейнеры банка органов, а бездумно расплесканную по коридорам в смертельном побоище.

Сегодня вечером шеф предупредил о готовящейся атаке на Госпиталь. Более того, он дал понять, что капралу Фоксу придется стрелять в своих товарищей! И все восприняли его слова серьезно!

Несколько минут назад за окнами произошел страшный взрыв… и половина охранников покинула посты, чтобы посмотреть, что случилось.

Капрал Фокс был слегка растерян.

Он не оставил пост. И так все достаточно запуталось. Он уповал на свою подготовку как на нечто незыблемое. И когда увидел экипажника, привалившегося к стене и грызущего арахис, он отдал честь и сказал: