Счастливчик Леонард - Владимир Корн

– Не люблю, когда снаружи пялятся.

Блез понятливо кивнул: вечереет, в доме пора зажигать светильник, а сидеть у окна, когда тебя будут видеть все, а ты – никого, не стоит. Пусть и нет у нас здесь врагов, но береженого боги берегут. Головешка протянул руку, поправил занавеску, чтобы даже щелочки не осталось. И лишь Клер, посмотрев на меня так, будто прочла мои мысли, скорчила гримаску. Но промолчала. Вернее, сказала, но совсем другое:

– И чего в ней такого особенного? Пуговица да пуговица.

Ну вот, зря старался. Хотя чего тут не ясного? Клер с нами недолго и потому многого еще не знает.

– Что на ней изображено? – спросил у девушки Блез.

– Клевер с четырьмя листиками, – ответила она. – И еще какие-то буковки. Мелкие, пусть их лучше Лео прочтет. У него глаз острый – все перья на орлиной попе даже высоко в небе может пересчитать.

Я поморщился: не на попе, а на крыле. И читать мне нужды нет, ибо и без того точно знаю, что на ней написано: «Террис террас». По поводу того, что это значит, существует множество разногласий, но самое распространенное мнение: «Возвышай возвышенное».

– И еще она какая-то тяжеленькая. Как будто не одну держу, а целую пригоршню.

– Вот! – со значением поднял я палец. – Тед, и все же проверь ее на всякий случай.

Головешка взял пуговицу из рук Клер, подбросил ее на ладони и хотел уж было закинуть в жбан с пивом, когда передумал. И правильно сделал: пуговица в стольких руках успела побывать… Да и подобрал я ее на полу. Меж тем Головешка допил свое пиво, освобождая глиняную кружку, наполнил ее водой, поставив на стол перед Клер. После чего вложил пуговицу девушке в ладонь и сказал:

– Бросай ее туда.

Клер кинула пуговицу в кружку и озадаченно обвела взглядом всех находящихся за столом: пуговица, которая должна была утонуть, спокойненько себе плавала на поверхности.

– Попробуй ее утопи, – посоветовал Блез.

Деталь одежды, несмотря на свой вес, тонуть упрямо не хотела.

– А почему она не тонет?

– Потому что тонко чувствует натуру человека, – с самым серьезным видом начал объяснять я. – Недаром же она осталась от Прежних. Ты вредная, и она стала такой же, потому и тонуть не желает, хотя ей положено.

– Тогда сам попробуй: ты нисколько не лучше, – заявила девушка, передавая пуговицу мне.

Я лишь пожал плечами. Булькнув, пуговица скрылась под водой. Достав ее, протянул Клер:

– Теперь снова ты.

Не надо и говорить, что пуговица опять не пожелала тонуть.

«Это тебе и за Талка, и за орлиную задницу», – подумал я, незаметно пряча в карман мокрую монету, пока Клер не заметила подвох.

Самым забавным была не растерянность Клер, а широко открытый от удивления рот Головешки. Уж он-то точно знал, что такого быть не должно. Блез, единственный, кто понял, в чем соль, глядя на него, едва сдерживал смех.

– Как же так?! – Глаза у Клер подозрительно повлажнели.

Ну да: с Прежними шутки плохи.

– Как же так?! – вслед за ней повторил ошеломленный Головешка.

Молчал лишь Блез, который при взгляде на Теда кусал ус пшеничного цвета, пытаясь не рассмеяться.

Я взглянул на Клер, чьи глаза уже были полны слез, и вдруг мне так ее стало жалко! Ни за что бы не подумал, что совсем, казалось бы, невинная шутка вызовет у нее такую реакцию. А еще я размышлял о том, что даже самые сильные и независимые женщины лгут всем окружающим, и в первую очередь самим себе, что прекрасно могут обойтись без того самого крепкого мужского плеча. Не могут. И потому я его подставил. Вернее, придвинулся к ней поближе и приобнял. Хотел еще поцеловать ее куда-нибудь в щеку, а лучше в губы, но заопасался. Тем более Блез с Головешкой рядом.

– Клер, это была шутка. – И я показал на ладони уже высохшую медную монету. – Просто ты кидала в воду пуговицу, а я – ее.

Ничего сложного: и размером они примерно одинаковы, и диаметром, и цветом, а в доме, в котором царит полумрак, невозможно разглядеть на дне кружки, что именно там лежит. Оставалось только вовремя их менять.

– Слышала про схиллартов? – торопливо начал я, видя, что Клер собирается что-то сказать.

А когда она неопределенно пожала плечами, продолжил:

– У Прежних был культ бога Схиллара, а схилларты – его жрецы. Может, и не самый распространенный культ, но отличался тем, что схилларты ну очень любили золото! И если найти неразграбленный храм, можно разбогатеть в одночасье. Представляешь, сегодня мы каждый медный грош считаем, а уже завтра ты сможешь позволить себе все что угодно! Ты купишь себе любые платья или украшения… да все что только душа пожелает! А если захочешь – даже поедешь в Занзер, где все мужчины правильные.

Поездка в Занзер – удовольствие дорогое: он находится за семью морями.

– Так вот, четырехлистный клевер – знак схиллартов, и они лепили его повсюду. Но лишь они, больше никто; понимаешь, в чем дело? И если нашлась пуговица с его изображением – вполне возможно, рядом находится храм. А сколько сокровищ в нем должно быть!.. Вон у того же Теда спроси, ему однажды уже такой храм попадался.

«Если бы еще за деньги можно было купить и мозги… – цинично подумал я. – Головешка тогда такие деньжищи профукал, купец будущий!»

– Тед, подтверди! – окликнул я Головешку. И через некоторое время, потому что он молчал, повторил: – Теодор!

– Лео, они вышли сразу же, как только ты меня лапать начал. Зрение у тебя чудесное, но слух – так себе, – отодвинулась Клер, у которой подозрительно быстро высохли глаза.

«Сейчас начнется!» – грустно подумал я и тут же услышал:

– Кстати, ты эту пуговицу в кузнице случайно не спер?

Нет, не спер. Сам Алекс по моей просьбе мне ее и отдал.

– Бесполезная вещица, – сказал он. – Хотели из нее шестеренку сделать для механического человечка, но металл в ней такой, что даже раскаленным обработке не поддается. А стоит только его перегреть, и вместо того, чтобы расплавиться, рассыпается в порошок.

– А где же вы их нашли? – поинтересовался я.

– Мальчишки откуда-то с гор принесли. Думали, ценность – металл все-таки.

Правда, и рассказывать Алексу о происхождении пуговицы я ничего не стал. То, что она осталась от Прежних, кузнец и сам видел, ну а если не знает предысторию – кто же виноват? Тут все по-честному: каждый должен заниматься тем, что умеет. Узнают Алекс с отцом подробности – и бросятся в горы на поиск сокровищ. И найти ничего не найдут, и деревня без кузницы останется. Потому что найти развалины храма, спрятанные где-нибудь под землей или под обломками скал – это как по цвету раскаленного металла определить его температуру с точностью до градуса. Мне такое и в голову не придет, так пусть и кузнецы своим делом занимаются.