Офицер: Офицер. Тактик. Стратег - Андрей Земляной

– Вот чаю попьем, а потом я тебе свой автомат и покажу, хорошо? И ту сумочку, что мне Кир в Иркутске купил…

– …Товарищ Мао спрашивает: почему японцы? Доктор Сунь Ятсен был другом Великого Ленина, а теперь…

– А теперь, – твердо оборвал переводчика Новиков, – теперь учение Сунь Ятсена превратили в натуральный национал-социализм. И недаром германские и итальянские фашисты лезут в друзья к Чан Кайши. Гоминьдан ведет Китай вместо социализма к нацизму, а вы спрашиваете: «почему Япония?» Да просто потому, что Япония – развитая страна, которая с самого начала тяготела, в силу своих традиций, к общественному труду, к доминанте общественного над личным. И вот теперь мы видим результат: у вас была почти тысяча лет без вторжений извне. Если бы у России было столько времени, мы бы сейчас жили совсем по-другому. Но Китай наступил на все возможные ловушки и упал во все ямы. Междоусобицы, колониальные администрации, опиумные войны… мне продолжать? А маленькая Япония, имея стартовые условия даже хуже ваших: без ресурсов, без приличной продовольственной базы, совершила гигантский рывок. У них сейчас и своя авиация, и свои корабли, которые ничуть не уступают мировым лидерам. А чего добился Китай? Боюсь, вы упустили шанс на самостоятельное развитие.

Мао Цзэдун понуро опустил голову:

– Это не наша вина. Японцам повезло с императорами, которые хотели встать вровень с Европой, а мы…

– А у вас появляется замечательная перспектива построить на территории Маньчжурии и Центрального Китая сильную и развитую Китайскую Советскую Социалистическую республику. У вас здесь достаточно рек, на которых можно построить гидроэлектростанции. Да и угля в достатке, чтобы создать энергетическую отрасль. Так что это вопрос не такого и далекого будущего. А вот что действительно актуально, так это будущие кадры. Грамотные, политически и технически подкованные специалисты, которые поведут страну вперед. Но тут уж мы всемерно поможем. И своими спецами поделимся, и ваших обучим.

– А что будет с остальной частью моей великой страны?

– Да не было вашей страны, товарищ Мао! Парадокс в том, что великим Китай может и был, а вот единой страной – никогда. Тибет и вовсе независим, Внутренняя Монголия спит и видит себя объединившейся с Внешней, Восточный Туркестан^[310] скорее признает себя частью Африки, чем Китая, в Южном Китае свои традиции и даже свои языки, а в Маньчжурии – совсем другие. Так что говорить о некоем мифическом едином Китае неразумно. Все его единство поддерживалось только силой и более ничем другим.

– Значит, Юг отдадут Японии?

– В самое ближайшее время. И эти территории японцы быстро начнут модернизировать в соответствии с современными требованиями.

Мао вздохнул:

– Товарищ Мао говорит, что Стальной Кир, к его глубокому сожалению, прав, когда дает столь нелестную характеристику Китаю. Но он говорит также, что пламя великой освободительной войны охватит весь Китай!

– Охватит, конечно. – Кирилл кивнул. – Но ненадолго. Японцы и свои жизни не ценят, так что уж говорить о жизнях новоприобретенных граждан. Но в целом вы проиграете эту войну. При японцах крестьянам будет жить и сытнее, и спокойнее. Банды повычистят, продажные суды – разгонят, так что через пять-шесть лет все будет тихо и спокойно. А если мы поможем, то и вовсе – больше пары лет эти безобразия не продлятся. Ну, а простым людям, что коммунисты, что империалисты – все едино. Лишь бы жилось нормально. А взявшая курс на социализм Япония этим озаботится.

Мао Цзэдун собирался что-то сказать, однако Новиков опередил его:

– А вот если вы затеете партизанскую войну здесь, на севере… – Новиков нехорошо усмехнулся. – Да, это будет большая неприятность для нас, даже я бы сказал – гадость. Вот только тогда и мы сделаем вам в ответ еще большую гадость, которая только вообще возможна. Мы просто уйдем из Китая, и возитесь сами, как хотите. Без кадров, без помощи извне, вы не сможете эффективно противостоять японцам на юге, а здесь вы, скорее всего, очень скоро вновь столкнетесь с новыми завоевателями. Американцами, немцами или еще кем-нибудь, кто рискнет пойти на недружественное соседство с нами. Если вы отобьетесь от очередного нашествия – а я полагаю, что такое вполне возможно, то сможете построить свое единое государство. Лет через сто. Конечно, лично товарищ Мао будет иметь все блага. Дворец, деликатесы и много умелых женщин. Но страна в целом будет тихо загибаться, время от времени устраивая себе великие достижения, типа победы над воробьями. Вот, правда, захочется ли товарищу Мао быть главой такого государства, я не знаю. Да и никто не знает, кроме самого товарища Мао.

Китайский лидер какое-то время молчал, переваривая услышанное, затем поднял голову и пристально посмотрел в глаза Кирилла.

– Я понимаю товарища Новикова. Но только независимый и неделимый Китай сможет построить коммунизм! Или я снова ошибаюсь?

– Ошибаетесь, – Новиков утвердительно кивнул. – Ни Россия, ни Япония, ни Китай, ни одна страна в мире в одиночку коммунизм не построит. Ну не получится, задачка не для одного государства.

Мао словно бы весь обратился в слух, напряженно внимая шепоту переводчика, а Кирилл продолжал:

– А вот если СССР, Китай, Япония и еще два-три государства объединятся – вот тогда коммунизм может получиться. Не сразу, и не без мучений, но результат того стоит, верно, товарищ Мао?

И совсем не удивился, когда китаец, не дослушав перевод до конца, встал и поклонился ему. Переводчик смущенно кашлянул:

– Товарищ Мао говорит, что он кланяется не Стальному Киру, и даже не Великому Сталину, а Советскому Союзу и его мудрому народу. Теперь он знает, что ему делать.

– Ну, тогда, может быть, мы присоединимся к нашим женщинами, пока они не съели все московские конфеты? – улыбнувшись, предложил Кирилл.

Через две недели войска Китайской Советской Социалистической республики выступили вместе с японскими и советскими войсками против гоминьдановцев на Юге.

Гоминьдан с их помощью понесли уже по всем кочкам и начали планомерно отжимать к югу, где уже ждали японские дивизии.

Корпус Новикова был на острие боевых действий, и поэтому вместе с японскими подразделениями чистил Пекин от Гоминьдана, и гнал разрозненные банды международных авантюристов к Гонконгу, который пока еще принадлежал Британской короне, но японцам такой сосед был совсем не нужен.

Оборонительные линии как таковые в Гонконге почти отсутствовали, так как британцы целиком полагались на силу своего флота и международные договоры, которые сами никогда не исполняли. То, что бритты называли оборонительной линией и постоянно сравнивали ее с «Линией Мажино», было всего лишь цепью редких дзотов^[311], немного усиленных бетоном, и представляло собой яркий тип сооружений, которые лучше смотрелись на карте, чем на местности.