Ксеноцид - Орсон Скотт Кард

— Ненавижу тебя за это, — вспыхнула Квара. — Так и знала, что ты так со мной сделаешь.

— Что сделаю?

— Пробудишь во мне столь огромное чувство вины, что я… что я поддамся!

— Если ты знала, тогда зачем же пришла?

— А не надо было приходить! И теперь жалею этого!

— Я тебе сказу, зачем. Ты пришла, чтобы я вынудил тебя капитулировать. Чтобы ты, когда уже будешь им говорить, делала это ради меня, а не ради своей семьи.

— Выходит, я твоя марионетка?

— Совсем наоборот. Ты сама решила посетить меня. Это ты воспользовалась мною, чтобы я заставил тебя сделать то, чего и сама желаешь. В глубине сердца ты все так же остаешься человеком, Квара. Тебе хочется, чтобы люди выжили. Если бы ты этого не хотела, то была бы чудовищем.

— То, что ты умираешь, еще не делает тебя мудрецом, — заявила девушка.

— Почему же, делает, — не согласился с ней Садовник.

— А вдруг я заявлю, что никогда не соглашусь сотрудничать в уничтожении десколады?

— Я тебе поверю.

— И возненавидишь.

— Да, — подтвердил тот.

— Не сможешь.

— Смогу. Я вовсе не добрый христианин. Я не смогу любить кого-то, убивающего меня и мой народ.

Квара молчала.

— А теперь уйди, — попросил Садовник. — Я сказал уже все, что хотел сказать. Теперь же хочу петь свои истории и сохранять разум, пока не наступит смерть.

Квара повернулась и исчезла в шлюзе.

Миро обратился к Эле:

— Пускай сейчас все выйдут из лаборатории, — сказал он.

— Зачем?

— Поскольку появился шанс на то, что сейчас она выйдет и расскажет тебе все, что знает.

— В подобном случае, уж лучше мне выйти, а все остальные пускай останутся.

— Нет. Ты единственная, которой, возможно, она расскажет.

— Если ты веришь в это, то ты абсолютный…

— Только лишь беседа с тобой уколет ее достаточно сильно, — перебил ее Миро. — Все выходят.

Эля задумалась.

— Ну ладно, — коротко бросила она. — Возвращайтесь в главную лабораторию и следите за компьютерами. Если она мне что-нибудь скажет, я подключусь к сети, и тогда вы сами увидите, что она введет. Если поймете, в чем дело, попытайтесь это исследовать. Даже если она чего и знает, то у нас все равно слишком мало времени для создания обрезанного вируса. И его нужно будет дать Садовнику еще до того, как он умрет. Идите.

Все вышли.

Когда Квара появилась в дверях шлюза, ее ожидали только Эля и Миро.

— И все равно я считаю, что мы не имеем права убивать десколаду, раз даже не попытались с ней контактировать, — заявила девушка.

— Возможно, — согласилась с ней Эля. — Лично я знаю лишь то, что собираюсь сделать это, если мне удастся.

— Вызывай свои файлы, — бросила ей Квара. — Я расскажу тебе все, что мне известно о разумности десколады. Если тебе удастся, и Садовник выживет, обязательно плюну ему в рожу.

— Наплюй хотя бы и тысячу раз, — вздохнула Эля. — Лишь бы он только выжил! На экране появились схемы. Квара указывала на определенные участки модели вируса. Через несколько минут она уже сама заняла место за терминалом, писала, показывала и говорила, а Эля задавала ей вопросы.

В ухе Миро снова отозвалась Джейн:

— Вот сучка, — шепнула она. — Она вовсе не держала файлы в другом компьютере. Все результаты таскала в голове.

* * *

На следующий день, уже к самому вечеру, Садовник находился на грани смерти, а Эля на грани истощения. Группа работала всю ночь. Квара помогала им, непрерывно, без малейшего следа усталости, читая все, что придумали люди Эли, критикуя, указывая на ошибки. К утру у них уже имелся план урезанного вируса. Они удалили способность к общению, равно как и аналитические способности — во всяком случае, так они считали. На месте остались все элементы, которые поддерживали жизнеспособность местных организмов. Насколько можно было утверждать, не располагая живучей формой нового вируса, этот проект был именно тем, в чем нуждались: десколада, гарантирующая функционирование лузитанских организмов, в том числе и pequeninos, но при сем абсолютно не способная к глобальной регуляции и адаптации. Вирус назвали реколадой. Название старого вируса происходило от основной его функции разрыва; нового же — от оставленной ему функции поддержания пар видов, которые и творили всю жизнь на Лузитании. Эндер выразил определенное сомнение: раз десколада вызывает у pequeninos воинственные черты характера, новый вирус может зафиксировать это состояние. Эля с Кварой объяснили ему, что в качестве модели сознательно воспользовались более старой версией, появившейся в тот период, когда pequeninos были спокойнее… когда они были в большей мере «собой». Участвующие в исследованиях ассистенты — pequeninos согласились с этим. Не было времени, чтобы спрашивать у других — но Корнерой и Человек, у которых спросили согласия, тоже пошли на это.

Зная все то, что о действии десколада выявила Квара, Эля назначила группу, которая теперь разрабатывала специальную, убийственную бактерию, которая быстро распространится по всей планете, отыщет нормальные вирусы десколады в любой жизненной форме, разложит ее на составные элементы и уничтожит. Давнюю форму десколады она распознает по присутствию элементов, которых не хватает новой форме. Выпуск на свободу одновременно и реколады, и бактерии должен был решить проблему. Оставалось лишь одно — создать такой вирус. С самого утра Эля лично занималась этим. Квара заснула, равно как и большинство pequeninos. Но Эля продолжала сражаться, с помощью всех доступных ей методов пытаясь разбить структуру вируса и выстроить его уже по новому плану.

После полудня появился Эндер. Он сказал, что пришел последний миг, чтобы новый вирус еще успел спасти жизнь Садовнику. Но Эля смогла лишь разрыдаться от разочарования и усталости.

— Я не могу, — призналась она.

— В таком случае, скажи ему, что достигла успеха, но тебе не удастся закончить работу вовремя, и…

— Нет, я хочу сказать, что этого сделать не удастся.

— Но ты же его спроектировала.

— Да, мы его распланировали, смоделировали… все правильно. Но вот создать его мы не можем. У десколады и впрямь дьявольская структура. Мы не можем строить от нуля, поскольку существует слишком много элементов, которые распадаются. А ведь составленные из них фрагменты должны перед тем работать, отстраивать целое. Не можем мы модифицировать и уже существующий вирус, если десколада хотя бы в минимальной степени не активна. Но в таком случае она отстраивает собственную структуру гораздо быстрее, чем нам удается заменять отдельные части. Ее спроектировали так, чтобы она все время противодействовала изменениям, но при этом оставалась столь нестабильной, что ее невозможно воспроизвести.