Королевская кровь. Чужие боги - Ирина Котова

Навстречу ей попался Дуглас Макроут. Он тащил, хромая, кого-то из солдат. Увидев Катю, замедлился. Он был ранен в голову.

Она подошла ближе, положила руку ему на щеку.

– Контузило, – объяснил он заплетающимся языком. – Моя прабабушка так умела. – Речь его становилась все яснее. – У нее была сильная кровь. Не думал, что увижу темную целительницу вновь.

– Вы расскажете мне потом? – попросила Катя, оглянувшись.

– Конечно, герцогиня, – ответил он. – Жаль, что я вам сейчас не помощник.

У туши огромного инсектоида с вырванным боком хлопотал Матвей Ситников. Катю тянуло к нему – и она подошла, переступая через тела, и увидела белого как полотно Поляну, который лежал в луже своей крови. Над его бедром пульсировала темнота. Он был в сознании, но тоже умирал – и ей это было невыносимо, потому что в нем всегда было очень много жизни, много смеха. От рук Ситникова то и дело расходилось едва видимое сияние, он шепотом, с отчаянием ругался.

– Димыч, держись! Не могу зачерпнуть из внутреннего резерва, выгорел весь. Сейчас… держись!

– Катерина Степановна, – прошептал Поляна, раздвигая бескровные губы в улыбке. – …Я бы хотел, чтобы моя смерть была такой красивой.

Катя молча присела рядом, положив руку ему на бедро, закрывая кровь. Дмитро силился еще что-то прошептать – но стазис накрыл его раньше.

– Спасибо, – гулко пробормотал Ситников, приваливаясь к боку инсектоида. Но ее уже тянуло дальше.

Там, за тушей, было много боли, много отчаяния, много непоправимого. Она вышла туда – в глаза ударил свет от множества фар, видны стали иномиряне, которых расстреливали из листолетов с одной стороны, от машин – с другой.

На земле, среди тел, лежала, держась за живот и тяжело дыша, капитан Люджина Дробжек, а ее прикрывал от выстрелов своим телом Игорь Иванович Стрелковский. Он увидел Катю, но не стал удивляться.

– Позовите отца Олега! – крикнул он. – Нужен целитель! Я не могу ее отнести, ей становится хуже!

Катерина замерла, оцепенев от застарелого страха.

Женщина теряла ребенка – и перед самой Катериной чередой пролетели ее собственные выкидыши, запах крови и боли, плач по неродившимся детям и желание умереть. Тогда никто не мог помочь.

– Но не теперь, – сказала она себе сквозь зубы и шагнула к Люджине. Положила руки ей на живот – тот был сжат, шли схватки, – и Катя, зашептав молитву, начала поглаживать его по кругу, заставляя мышцы успокоиться, расслабиться, а гематому от удара – рассосаться.

Люджина затихла, смаргивая слезы. Тело ее стало обмякать.

В ладонь Катерине ткнулось то ли колено, то ли пятка, и она снова заплакала, выгоняя из души старые страх и слабость.

– Живой, – прошептала она. – Все будет хорошо.

Люджина перевернулась на спину и закрыла глаза, прижимая руки к животу и слабо улыбаясь. Стрелковский склонился к ней, целуя в лоб.

Катя встала и пошла дальше. Руки уже потеплели, но силы в ней было еще достаточно.

Метрах в десяти ниже она встретила королеву Василину, которая медленно, но уверенно поднималась вверх по холму. Рядом с ней важно шагал огненный гепард, а вокруг сверкал щит.

Лицо ее было бледным, и она старалась не смотреть по сторонам. Но, увидев Катерину, остановилась.

– Ваше величество? – изумленно пробормотала Катя, пока тело ее автоматически делало положенный книксен. Среди мертвых он казался сюрреалистичным.

– Герцогиня? – не менее удивленно откликнулась королева. – Вы здесь, да. Но почему не внизу? Здесь же опасно!

– Меня потянуло лечить, – несколько заторможенно объяснила Катерина и зачем-то протянула вперед руки. Они согрелись, захотелось стать ближе… королева сощурилась и неуловимо, грозно нахмурилась, словно готовясь ударить. Кате очень не вовремя вспомнилось, что она слишком далеко зашла за разрешенную линию и может сорваться.

Но срыва не было. Было тепло.

Герцогиня опустила руки. И ее величество расслабилась.

– Лечить, понятно, – проговорила ее величество тоном «ничего не понимаю». – Быть может, вы проводите меня к бункеру?

– Мне нужно быть здесь, – покачала головой Катерина. – Простите, ваше величество. Мне нужно быть здесь. Там дальше находится полковник Стрелковский, он может помочь…

Королева кивнула, более не настаивая.

– Будьте осторожны!

И она, обойдя герцогиню по дуге, пошла по холму вверх. А Катерина направилась вниз – туда, где стонали раненые.

* * *

Василина в сопровождении Игоря и двух офицеров медицинской службы подождала, пока откроют дверь в помещение, где лежали Алина и лорд Тротт. И остановилась на пороге.

Алина казалась почти прозрачной, лорд Тротт обзавелся рыжей бородой и сильно исхудал.

Внутри было душно. Распахнуты были двери в часовню, а священник, сидя между койками, медленно читал молитву, перебирая четки.

Он поднял голову.

Василина шагнула к сестре и тревожно улыбнулась. А на втором шаге от Алины оторвалась темная, словно дымчатая плеть, и потянулась к королеве. Скрутилась над ней вторая, третья…

– Не нужно, ваше величество, – попросил служитель кротко. – Мир неустойчив, а ваш огонь слишком силен для темной сущности.

Василина развернулась и вышла. Раздались слова молитвы за закрывающейся дверью.

Но сестра хотя бы была жива и вновь в безопасности.

Теперь нужно было возвращаться в столицу.

* * *

Зачистка местности вокруг бункера прошла быстро и беспощадно. Из нескольких сотен иномирян осталось чуть более двух десятков, почти все были ранены или покалечены. Их отправили в камеры нижнего уровня.

Каюты верхних уровней превратились в большой лазарет. Спал, отходя от стазиса, после переливания крови Дмитро Поляна, спал сном без снов выгоревший Матвей Ситников. Спала Люджина Дробжек, едва не потерявшая дитя.

А Стрелковский на пару с майором Вершининым не спали – они руководили работами по восстановлению бункера. Ибо вывозить отсюда принцессу было опасно – значит, нужно было обеспечить ее безопасность внутри.

Из защитников бункера погибло больше половины и погибло бы больше, если бы не герцогиня Симонова, которая ухитрилась отправить в стазис почти сорок человек – и рухнула без сил прямо у последнего исцеленного. Ее тоже отнесли в бункер, на соседнюю койку к дочерям, и там она проспала до утра.

А проснувшись, увидела рядом с собой посеревшего, уставшего Александра. Было темно и тихо.

– Прости, – сказал он негромко. Взял ее за руку, прижал к губам. – Прости, что не защитил тебя. Я не мог прийти. Был в бою.

– Ты не умер, – так же тихо ответила Катя. – Значит, тебе не за что извиняться. Устал?