Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

– Полли действовала так, – сказала Лейни, – словно нашла нечто исключительно важное. Она хотела рассказать об этом позавчера нам, всем сразу. Но Кастро не дал ей такой возможности. Теперь я задаюсь вопросом, не рамробот ли стал причиной облавы.

– Может, она уже в банке органов, – произнес Мэтт.

– Еще нет, – ответил Гарри. – Если Кастро нашел снимки – нет. Она бы молчала. Он применит «лечение в гробу», а на это нужно время.

– «Лечение в гробу»?

– Не важно.

Важно или не важно, но это словосочетание Мэтту не понравилось.

– Как ты хочешь провести свою спасательную операцию?

– Пока не знаю.

– Бери левво, – сказал Худ.

Под ними проплывали дома и сады. При работающих гироскопах управлять машиной было несравненно легче. Мэтт не видел никаких авиамобилей вокруг – ни полицейских, ни прочих. Может, что-то заставило их опуститься?

– Итак, – сказала Лейни, – ты проделал весь путь до Госпиталя, чтобы освободить меня.

– В краденой машине, – добавил Мэтт. – С небольшим заездом в туман над бездной.

Широкий рот Лейни сложился в полурадостную-полуироничную полуулыбку-полуухмылку.

– Я польщена.

– Еще бы.

На заднем сиденье заговорила миссис Хэнкок:

– Хотелось бы узнать, почему нас не сбили лучом там, возле парковки.

– И ты знал, что этого не произойдет, – сказала Лейни. – Откуда ты знал, Мэтт?

– Присоединяюсь к вопросу, – сказал Гарри Кейн.

– Не знаю, – ответил Мэтт.

– Но ты считал, что может получиться.

– Ага.

– Объясни.

– Ладно. Худ, ты слушаешь?

– Д-да.

– Это долгая история. Я начну с утра после вечеринки…

– Начни с вечеринки, – сказала Лейни.

– Рассказывать обо всем?

– Обо всем. – Лейни сделала на последнем слове излишний упор. – Я думаю, Мэтт, это может быть важно.

– Ну хорошо, – с неохотой уступил Мэтт. – Я встретил Худа в баре впервые за восемь лет…

Пока вереница каталок двигалась к виварию, чтобы разложить арестованных по койкам, Хесус Пьетро и майор Йенсен держались в стороне. В другой части Госпиталя другие каталки перемещали мертвых и живых в операционные: одних – чтобы вернуть им жизнь, здоровье и полезность, других – чтобы забрать у них неповрежденные части.

– Что это? – спросил Хесус Кастро.

– Не знаю, – ответил майор Йенсен. Он отошел от стены и присмотрелся. – Хотя кажется знакомым.

– Что толку от вашего «кажется»?

– Полагаю, нарисовал колонист?

– Можете полагать. В живых больше никого не оставили.

Майор Йенсен отошел еще дальше, постоял, покачиваясь на носках и уперев руки в бедра. Наконец он заявил:

– Это валентинка, сэр.

– Валентинка, значит. – Хесус Пьетро с откровенным раздражением бросил взгляд на помощника. Потом снова посмотрел на дверь. – Будь я проклят. Это валентинка.

– Со слезами.

– Валентинка со слезами. Нарисовавший явно был не в своем уме. Валентинка, валентинка… Почему Сыны Земли оставили нам валентинку, нарисованную человеческой кровью?

– Кровью. Кровь… О, я понял. Вот это что, сэр. Кровоточащее сердце. Знак чуткости. Дают нам понять, что они против наказания преступников путем отправки в банк органов.

– Очень разумно с их стороны.

Хесус Пьетро еще раз оглядел виварий. Тела Хобарта и охранника уже убрали, но пятна крови остались.

– Все это не похоже на обычное проявление чуткости, – сказал он.

Тридцать тысяч пар глаз ожидали где-то там, за объективами телевидения.

Его окружали четыре трехмерные камеры. Сейчас они выключены и покинуты, операторы небрежно разгуливают по комнате, что-то делая, что-то говоря; Миллард Парлетт даже не старается их понять. Через пятнадцать минут эти пустые линзы сделаются зрачками шестидесяти тысяч глаз.

Миллард Парлетт перелистывал свои записи. Если надо что-то исправить в них, то лучше сделать это сейчас.

1. Введение.

А) Подчеркнуть исключительную серьезность ситуации.

Б) Упомянуть груз рамробота.

В) Нижеследующее послужит описанием обстановки.

Насколько реальной покажется опасность этим людям? Последней чрезвычайной ситуацией, которую мог вспомнить Миллард Парлетт, был Великий Мор две тысячи двести девяностого года, более ста лет назад. Большинство слушателей тогда еще не родилось.

Для того и «Введение», чтобы завладеть их вниманием.

2. Проблема банка органов.

A) Земля называет это проблемой, мы – нет. Следовательно, Земле об этом известно куда больше.

Б) Любой гражданин при поддержке банка органов может жить до тех пор, пока не износится его центральная нервная система. Это может продолжаться очень долго, если его сердечно-сосудистая система работает хорошо.

В) Но гражданин не может забрать из банка органов больше того, что туда попадает. Он должен делать все от него зависящее, чтобы запасы пополнялись.

Г) Единственным действенным методом пополнения банка органов является казнь преступников. (Продемонстрировать это; показать, почему другие методы не годятся.)

Д) Тело, отнятое у преступника, может спасти дюжину жизней. В настоящее время не существует веских аргументов против применения смертной казни за любое конкретное преступление, поскольку все подобные аргументы стремятся доказать, что убийство людей не приносит обществу ничего хорошего. Поэтому гражданин, желающий максимально продлить свою жизнь и здоровье, проголосует за применение смертной казни за любое преступление, если в банке органов будет недоставать материала.

Е) Указать, что на Земле смертная казнь применяется за ложную рекламу, уклонение от выплаты налогов, загрязнение воздуха, рождение детей без лицензии.

Удивительно, что на принятие этих законов ушло так много времени.

Проблема банков органов могла возникнуть еще в тысяча девятисотом году, когда Карл Ландштейнер разделил человеческую кровь на четыре группы: А, В, АВ и О. Или в тысяча девятьсот четырнадцатом году, когда Альбер Юстен обнаружил, что цитрат натрия защищает кровь от свертывания. Или в тысяча девятьсот сороковом году, когда Ландштейнер и Винер открыли резус-фактор. Банки крови легко могли заполняться благодаря осужденным преступникам, но, видимо, никто этого не сообразил.

А потом были работы Гамбургера в тысяча девятьсот шестидесятых и семидесятых годах в парижской больнице, где трансплантаты почек брались у доноров, не являвшихся однояйцевыми близнецами. Были сыворотки против реакции отторжения, открытые Мостелем и Грановичем в две тысячи десятом…