Видящий. Первые шаги - Алексей Федорочев

Будь со мной сила, я достал бы его пулю и зарастил рану без особого труда. Тем более что пациент тоже одаренный. Его источник сам стремится к регенерации тела, но что, черт побери, делать мне сейчас? Без силы? Без инструментов? Без лекарств? Без помощи?

А будет ли помощь? Вот приедет похоронная команда и прям сразу бросится лечить! Лопаты только помоют! Сам-то себе не ври… Грохнут его окончательно, да и прикопают со всеми… Жалко парня, совсем еще молодой.

А если?..

Безумная мысль захватила меня. Я, как сумасшедший, бросился в лагерь. Отыскал место, где чистильщики меня чуть не шлепнули, нашел оторванную ногу.

Да, я знаю, что время уже вышло, знаю, что нестерильность и все такое! Знаю, что лишился источника.

Но Шаман-то – нет!

Сейчас, пока не прошло десяти часов с момента ранения, его источник работает на максимуме, пытаясь вернуть потерянную конечность. Еще примерно десять часов спустя, источник бросит все силы на рубцевание раны, а по прошествии суток полностью заглохнет. Потому и не стали возиться с ним бойцы Волковых, что шансов найти оторванную ногу и успешно приживить ее у них почти не было, а у калек источник почему-то отказывается работать. А так бы никто не стал уничтожать такой полезный ресурс. Но у них не было меня! Целителя, пусть и бывшего.

С ногой наперевес и двумя аптечками, снятыми с трупов, я появился у костра. У женщины отвисла челюсть и округлились глаза. До этого момента я думал, что такие лица бывают только в аниме.

– Как тебя зовут? – очень своевременно решил познакомиться я.

– На-на-талья… – не с первой попытки выговорила она.

– Наташа, я сейчас приведу его в чувство и сниму жгут. Твоя задача – плотно прижимать ногу. Справишься?

– ?..

– Блин… что неясного: плотно прижимаешь и держишь!

– Я по-попробую… – Наталья решила не спорить с сумасшедшим в моем лице.

А обстановочка-то как располагает! Ночь, звезды… кровь, трупы, двое раненых и я с оторванной ногой под мышкой. Р-р-романтика!..

Аккуратно промыв водой срезы (скорее, обрывки), приставляю ногу к обрубку, ослабляю жгут и с помощью Натальи фиксирую всю композицию. Вкалываю Шаману противошоковое и стимулятор. Боец медленно приходит в себя. Вижу, как ручейки его силы устремляются к ране и затухают.

– Так, боец: не спим, а то не проснемся! Силу направлять умеешь?

Шаман тупо пялится на Наташу, силясь понять сквозь боль, что происходит. Слабой пощечиной привожу его в рабочее состояние.

– Силу направляешь в правую ногу. Концентрируешься, как будто пробку выбить хочешь!

Пациент явно что-то понял, но направляет силу не к ноге, а к груди. Еще одной пощечиной возвращаю его внимание.

– Я сказал – к ноге! Ты ногу потерять хочешь?!

Опа, дошло; вот что пендель животворящий делает…

Шаман тужится, преодолевая боль. Несмотря на серьезность ситуации, так и тянет сказать, что тужиться надо в другом месте. Просто многим проще представить процесс напряжения силы как напряжение мышц. Наталья держит его ногу и смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

Точно ей в аниме надо.

Шаман периодически отвлекается, но на этот случай у него есть я. Пощечинами, уколами и угрозами заставляю его делать то что нужно. Ближе к рассвету кровоснабжение ноги восстанавливается, и регенерация идет бешеными темпами уже без нашего участия.

Медики оказались бессильны перед желанием пациента жить…

Даю знак Наталье, и мы дружно валимся на землю.

– Он выживет?.. И поправится?.. – сиплым шепотом спрашивает девушка.

– Теперь – да. И даже одаренным останется.

Неожиданно Наталья дергается, всхлипывает и начинает завывать раненой белугой. Стресс последних суток выходит безобразной истерикой. Из последних сил подползаю к ней, обнимаю, глажу, шепчу что-то успокаивающее. Так в обнимку мы и засыпаем прямо на холодной земле.

Утро встречает нас пением птиц, солнцем в глаза и полным отсутствием обещанной помощи. Проверяю своих пациентов. Шаман тяжело дышит, щеки ввалились, нога выглядит безобразно, но в силе все воспринимается совсем неплохо. Регенерация замедлилась, но продолжает работать. Источник пульсирует часто, но ровно, без перебоев. Рана на груди почти затянулась и выглядит лучше.

Второй мой пациент за ночь умер.

Как же так?.. Сука, почему так?!

Стою над телом неизвестного мужчины и бессильно сжимаю кулаки.

Как же так?..

Понимание, что в случившемся я не виноват, что у меня не было ни оборудования, ни лекарств, что у раненого, видимо, были внутренние повреждения, незаметные при осмотре, помогает слабо.

Соберись, тряпка!

Приказ, отданный самому себе, помогает взять себя в руки. Все верно. У меня на руках остался раненый Шаман, который идет на поправку, но которого может прибить где-то задержавшаяся похоронная команда. Остались босая и почти раздетая девушка и полный воз личных проблем, включая отсутствие денег, документов и вещей. Тяжело вздыхаю и отправляюсь в очередной раз на мародерку.

– О, Серый, гляди: артисты погорелого театра на выезде! Гастроли сусликам даете?

На придумывание достойного ответа нет ни сил, ни желания.

Весело балагурящие бойцы выпрыгивают из кузова прибывшей машины и тут же кривятся, обозрев поле деятельности.

– Э, погорельцы – вы что, так всю ночь и день тут и сидели? А чего в село не пошли? В администрации вас с утра дожидаются.

– В какое село?

– В Заливку. Всего-то в двух верстах отсюда.

Захотелось грязно выругаться. Помощь была буквально в двух шагах.

– А мы знали? Нам приказали сидеть здесь, ждать вас, мы и сидим. Да и раненый у нас.

– Мля, пристрелить надо этого придурка Борисова! Мало того что приказ передал с опозданием, так еще и гражданских бросил. Урод!

Веселый старшина подошел к нам, посмотрел на забинтованного Шамана, на нас, сплюнул и выматерился.

– Ребят, простите, но у меня приказ. Сейчас здесь приберем и доставим вас в лучшем виде. Пока потерпите. Что-нибудь нужно?

– Воды бы… – робко подала голос Наталья.

– Сейчас сделаем. Мошковцев, организуй воды погорельцам, и вообще!..

От кучки бойцов отделился один и направился к машине, откуда достал канистру воды и выдал нам со словами:

– Только это… всю не тратьте, нам еще тоже надо будет.

Тем временем прибывшие деловито снарядились в балахоны и занялись организованной мародеркой – не чета нашим дилетантским потугам. Найденное оружие складывали на один расстеленный брезент, личные вещи, документы и деньги – на другой, всякое пригодное к дальнейшему использованию барахло – на третий. Убитых относили в центр лагеря, в одно место. Туда же бросали всякий хлам и мусор.