Джанки - Уильям Сьюард Берроуз

– Обождем чуток, – бросил Рой. – Хотя, запомни – никогда не жди больше трех поездов. Если не представится верняк, выбрось из головы – без мазы, как бы это заманчиво не выглядело.

С поезда сошли два молоденьких гопника, которые тащили между собой, видимо из чувства сострадания, очередного алкаша. Завалив его на скамейку, уставились на нас с Роем.

– Давай-ка перетянем его на другую сторону, – предложил один.

– А что, здесь протянуть не можете?– спросил Рой с издевкой.

Гопники переглянулись и прикинулись валенками.

– Протянуть его? Хе, чё-то я не усёк. И че это на уме у нашего голубого друга?

Сгребли своего бухаря в охапку и потащили на другую сторону платформы.

Рой шагнул к нашей фишке и без всяких церемоний вытащил у него из кармана бумажник. «На извраты времени больше нет», – заметил он.

В бумажнике было пусто. Рой кинул его на скамейку.

Один из гопников заорал с противоположного края:

– Вынь-ка руки из его карманов, – и оба заржали.

– Гопота хуева, – процедил Рой. – Если удастся отловить одного из них на Уэст-Сайд, сброшу этого ебнутого мелкого ублюдка на рельсы.

Один гопник перелез на нашу сторону и спросил Роя насчёт подмазки.

– А я тебе говорю, у него ничего с собой не было.

– Мы видели, как ты вытащил его бумажник.

– Там было пусто.

Пока гопник решал, стоит или не стоит с нами связываться, подошел поезд, мы сели, а он так и остался стоять на платформе с разинутым ртом.

– Гопники, бля, думают – это забава, – осмыслил Рой ситуацию. – Долго они не протянут. Им это уже не покажется смешным, когда они влетят на «пять-двадцать-девять» и попадут на Айленд.

Мы явно попали в полосу невезения.

– Ладно, – философски отреагировал Рой. – Вот так всегда и бывает. В одну ночь ты делаешь под сотню, а в другую, остаешься с носом.

* * *

Как-то ночью мы спустились в подземку на Таймс-Сквер. Впереди нас шёл, слегка покачиваясь, пижонисто прикинутый парень. Оглядев его, Рой воскликнул:

– Смотри-ка, чертовски знатный лох, мать его так! Давай проследим, куда он поедет.

Лох сел на «Ай-Эр-Ти» по направлению к Бруклину. Стоя на площадке между вагонами мы терпеливо ждали, пока он явно не вырубится. Затем вошли внутрь. Я сел рядом, раскрыв «Нью-Йорк Таймс». Идея с «Таймс» принадлежала Рою, который говорил, что с ней я похож на бизнесмена. Вагон почти пустой, и там, где мы приземлились с лохом, незанятых сидений было метров на шесть в каждую сторону. Рой, за моей спиной, приступил к работе. Пижон начал ерзать, а один раз проснулся и взглянул на меня, в затуманенных глазах мелькнуло некое подобие раздражения. Сидевший напротив нас негр заулыбался.

– Разит дай боже, – шепнул мне Рой на ухо. – Он готов.

Рой увяз, не мог найти карман. Ситуация становилась угрожающей. Я почувствовал, как пот маленькими шекочущими ручейками стекает к локтям.

– Давай вылазить, – говорю.

– Да нет. Знатный же лох попался. Он сидит на своём пальто, и я никак не могу попасть в карман. Когда скажу, падай прямо на него, а я тут пальто и сдвину… Пошёл!… Да какого хрена! Здесь же рядом никого, всего делов-то.

– Давай вылазить, – повторил я снова. От страха похолодело в животе. – Он вот-вот проснется.

– Да нет же. Попробуем ещё раз… Пошёл! Да что с тобой, чёрт возьми? Просто навались на него всем телом!

– Рой, ради Бога, давай уберемся! Он просыпается.

Привстал, однако Рой сильно дернул меня назад, неожиданно резко толкнул, и я тяжело рухнул на пьяного.

– Ну, хоть теперь получилось, – прошептал Рой.

– Что, карман?

– Нет, я убрал из-под него это чёртово пальто.

В этот момент мы уже выехали из тоннеля и были на эстакаде. Тошнотворный страх подкатил к горлу, мышцы свело в холодной судороге в тщетной попытке взять себя в руки. Пижон находился лишь в полузабытье. Я полагал, что он в любой момент может вскочить и начнет орать.

Наконец, я услышал голос Роя:

– Взял.

– Теперь пошли отсюда.

– Нет, слушай, то, что я вытащил – всего несколько вшивых бумажек. А кошелек где-то в другом месте, и я хочу его найти. У него, как пить дать, есть кошелек.

– Я ухожу.

– Да подожди ты.

И он так сильно зашебуршился за моей спиной, что с трудом верилось, будто парень продолжает спать.

На конечной остановке Рой поднялся и прошипел:

– Прикрывай меня.

Я встал впереди с газетой, заслонив его, как только мог, от других пассажиров. В вагоне оставались только трое, но они сидели в разных концах. Рой в наглую, особо не заморачиваясь, грубо обшарил карманы.

– Вылазим, – сказал он.

Мы вышли на платформу.

Пижон проснулся и сунул руку в карман. Затем выбрался на платформу, подошел к Рою и заявил:

– Ну ладно, чувак, гони обратно мои деньги.

Рой пожал плечами и успокаивающе поднял руки вверх:

– Какие деньги? О чем ты вообще?

– Ты отлично знаешь, чёрт подери, о чем я! Ты лазил по моим карманам.

Рой протестующе и, как бы в замешательстве, снова развел руками:

– Да о чем ты таком болтаешь? Я твоих денег в глаза не видел.

– А я тебя здесь, на этой линии вижу каждую ночь. Это твой обычный рабочий маршрут.

Он повернулся и ткнул в меня пальцем:

– А вот и твой сообщник рядом стоит. Ну что, отдашь ты, наконец, мои бабки или нет?

– Какие бабки?

– О`кей, извини. Только не напрягайся. Вернемся вместе обратно в город, может оно и к лучшему.

Неожиданно парень обеими руками вцепился в карманы Роевской куртки.

– Сукин ты сын! – заорал он. – Гони мои бабки!

Рой ударил его по лицу и сбил с ног.

– Какого ты… – рявкнул он, и наигранная маска озадаченного миротворца слетела с его лица, как увядший лист с дерева. – Убери от меня свои поганые руки!

Машинист, увидев разгоравшуюся драку, задержал отправление поезда, чтобы никто не свалился на рельсы.

– Мотаем отсюда, – сказал я. Мы быстро зашагали к выходу. Парень поднялся и рванул за нами. Обхватив сзади Роя, сжал его мертвой хваткой. Рой отчаянно брыкался, но никак не мог вырваться, даже пукнул от перенапряжения.

– Убери от меня на хрен этого лоха! – заорал он.

Я дважды двинул парню по физиономии. Его пальцы разжались, он упал на колени.