Календарь Морзе - Павел Иевлев

Я сделал вид, что выключил диктофон, – лампочка погасла, но запись продолжалась.

– Этот мудак всерьез верит, что всё пиндосы устроили!

– Что? – удивился я.

– Ну, вот это все, – депутат сделал широкий круговой жест рукой, показывая глобальность охвата. – Ждут, мол, теперь, когда мы станем достойны, – тогда они нас в Гейропу свою примут. Вот мэр и рад стараться, придумывает всякую хрень, чтоб типа как у них. Ну не дебил, а?

Депутат противно захихикал, потом придвинулся еще ближе, оглянулся вокруг и перешел на шепот. Запах лука, перегара и какого-то ядреного одеколона стал невыносим.

– А я вот что тебе скажу, Антоха, – слабо` такое пиндосам! Пиндос нынче не тот пошел, кроме как в жопки ебстись, ни на что не годен. Это наши, Антох!

– Какие «наши»? – спросил я безнадежно.

– Ну, вообще – наши. Так-то они открыто не могут, везде засела эта шваль подпиндосная, типа мэра нашего. Пидор на пидоре, и тронуть их не смей – санкции-херанкции. А тут раз – тайный эксперимент! Не зря здесь интернета ихнего нет, в котором что ни открой – везде либо черный негрильский хрен, либо волосатая пидорская жопа.

Я не стал рассказывать депутату про таргетирование контента, только покивал понимающе – да, мол, так оно все и было в интернете этом. Жопа на жопе сидит и хреном погоняет.

А тот сел на стуле ровно, сделал пафосное лицо и жестом разрешил мне включить диктофон. Неофициальная часть, видимо, была окончена.

– Избавившись от тлетворного влияния Запада, мы должны использовать наше уникальное положение, чтобы построить новое общество на основе идеалов православия и марксизма, – важно изрек он. – И вот тогда врата отверзнутся и пойдет отсюда в мир правильная жизнь! Ибо сказано: «Никуда не годится народное воспитание через посредство государства. Наоборот, государство нуждается в очень суровом воспитании со стороны народа!» ^[20]

Депутат приосанился, гордый тем, что запомнил такую длинную цитату.

– Так и скажите на своем радио, – завершил он. – У вас-то там хоть нормальные? Или тоже «лямур ля афедрон», как в телевизоре?

– Нет, – заверил я правкома, – у нас с этим строго. Ежели кто от баб из бухгалтерии нос воротит – сразу выводят в коридор и расстреливают. Из табельного степлера.

– Да? – с подозрением уставился на меня депутат. – Ну ладно тогда…

Чото с вечернего эфира отпросился, так воровато кося глазом, что я сразу догадался куда. Потащит яйца в гнездо. Гнездо порока, разумеется – «Поручика».

Его девушка – суровая молодая леди, телосложением похожая на армейскую тумбочку, а лицом – на солдатскую задницу, держала моего ассистента в строгости, чему немало способствовали два старших брата. Братья тоже имели мебельную форму, но пропорциями ближе к шкафу, лица же им заменяли черные бороды и горбатые носы. За честь сестры братья могли зарезать, а трындюлей хлипкому ухажеру выписывали периодически просто так, чтобы не расслаблялся.

Но Чото расслаблялся все равно.

– Я тут записал вечерний новостной блок, поставишь в десять, а? – попросил он, застенчиво ковыряя ножкой пол.

– Алиби обеспечиваешь? – хмыкнул я.

Чото покраснел и начал было неумело врать про какие-то курсы, но я только рукой махнул:

– Ладно, прикрою, иди развлекайся. Только помни – если вышибала стоит чернявый, то лучше сразу домой иди. Он с братьями Марамоевыми в одну качалку ходит.

– Так вот откуда… – сразу спалился Чото. – Спасибо, Антон, я побежал!