Звездный легион смерти. Пленных не брать! - Федор Вихрев

Судя по цифрам на эмблеме, погибший был приписан к третьему лэнсу первой роты. На-сколько помнил Дымов, этот лэнс имел на вооружении штурмовые и тяжелые мехи. Ви-димо, когда-то это помещение было ремонтной мастерской батальона, а 'Королевский краб' получил свои повреждения в той жестокой битве и был доставлен сюда для ремон-та. А затем орбитальная бомбардировка вызвала обвал, и выход завалило, заперев челове-ка внутри мастерской как в склепе. Тогда выходило, что перед Дымовым были останки последнего человека и последнего меха из всего легендарного первого батальона.

Степан

Александров вылез из башни 'Партизана', привычно ловким движением соскользнул на землю и, пройдя несколько метров, устало опустился в потёртое кресло, честно украден-ное командиром 'двойки' неизвестно где. 'Моя тонкая и трепетная натура не может вы-нести казённой мебели, от одного вида которой начинает болеть задница' - так он аргу-ментировал появление данного изделия мебельной промышленности в боксе зенитчиков. Да, когда они прибыли сюда четырём зенитным самоходкам отвели отдельный небольшой бокс, где они с комфортом и разместились. Сейчас в боксе сиротливо стояла одна зенитка из четырёх - 'Енисей' катался где-то по территории, проверяя электронику после ремонта, а бывшая 'двойка' работала в качестве тягача - ремонтировать то, что осталось от башни после работы штурмовика, было бессмысленно.

Вспомнив ночной бой, Павел ощутил привычную досаду и горечь. Успешная, чтоб ей, операция, ага. Нет, в целом всё неплохо, но своим ходом на базу вернулся только он - от экипажа второй машины остался только мехвод, один 'Енисей' в куски, второй первый день как резвиться после ремонта - пришлось срезать остатки крыла и перебрать всю электронику. И это после единственного попадания 'кирпича', которое чудом не отпра-вило экипаж машины в мир иной.

Той ночью враг им припомнил всё - и недостаток опыта работы на новой технике, и спе-цифику работы этой техники, и забвение мудрого правила 'ударил-убежал', и много чего ещё. Чёртова железяка, по недоразумению именуемая танком, разворачивалась слишком долго и не смогла попасть в здоровенную не маневрирующую цель, чем подписала приго-вор напарникам. А тут ещё эти... Когда Павел в очередной раз услышал 'гениальную' фразу что, мол, надо было на 'Енисей' дополнительную броню навесить, тогда глядишь и живы были бы он с трудом подавил желание приложить 'умника' лбом о об эту самую броню 'Партизана', причем столько раз, сколько нужно что бы она трескаться и отлетать начала. Чтоб, так сказать, почувствовал на себе. Если ему непонятно, что для самоходной зенитки важнее скорость наведения и мощь огня. Если не увидел, что тоненькая допброня под огнём противника с Т-80 слетела даже быстрее, чем ящики с ЗИПом. Если, в конце концов, не понял, что спасти два экипажа могли только принципиально другие машины.

Павел криво усмехнулся. Более чем прав оказался тот англичанин, который долго разгля-дывал 'Партизан', а потом сказал 'О...' и добавил что-то непонятное. На вопрос, что он хотел этим сказать, тот ответил, что, мол, эта машина и есть это непонятное. С трудом продравшись сквозь недостаточное понимание языка, удалось выяснить, что англичанин сравнивает этот 'тяжёлый танк' с двухфунтовым зенитным автоматом, жаргонное назва-ние которого переводили как 'пом-пом'. Тот автомат отличался большим количеством стволов (до восьми в одной установке) и сравнительно невысокой начальной скоростью снаряда, что в свою очередь предопределяло невысокую точность стрельбы, которую кон-структоры решили компенсировать большим количеством снарядов из многих стволов. Получилось у них не очень...

Также и здесь - четыре ствола должны были выдать лавину огня и компенсировать как невысокую начальную скорость, так и не слишком изощренную систему наведения. Получилось... примерно как у англичан. Пушки 'Партизана' обладали колоссальной живучестью и надёжностью, но никак не точностью и скорострельностью, а система наведения, при всех своих достоинствах, стреляла больше в район цели, чем по ней. Вот если бы 'снайперскую' систему - у того пушек меньше, а стреляет он точнее.

Вспомнив про 'Снайпер', Павел невольно улыбнулся. И подумал, что не встреть он тогда Джона, то всё могло закончится гораздо хуже. При их первой встрече Сиверс махал руками так, будто он не Джонни, а Джованни - очень уж эмоционально, с применением цветистых 'непереводимых идиоматических выражений' он характеризовал спецов, отлаживавших его мех. Немного остыв, он подробно и доходчиво объяснил и причину такой реакции, и даже причину ошибок техников. Отстрел летунов супостата - это особый жанр и стандартная настройка 'строго по инструкции' для машин ПВО строго противопоказана, особенно, если мех не новый и имеет собственный 'характер'... Дальше последовал длинный перечень недоработок технарей, за которые им следовало пообрывать руки, хотя Джонни отметил высокую техническую грамотность настройщиков - большую часть ошибок, характерных для новичков, они избежали, но и того, что осталось с головой хватило, что бы даже такой флегматик как Сиверс пришёл в ярость.

Тогда Александров внимательно выслушал всё, что сказал новый боец легиона и вместе со всем экипажем провозился три дня, приводя вверенный командованием 'Партизан' в боеспособное состояние. Танк не мех, но если одна и та же элементная база, то и пробле-мы схожие, так что теперь Павел внимательно прислушивался ко всему, что говорил Си-верс. Понемногу они сошлись на почве профессиональных интересов - Джонни оказался стрелком от бога, да ещё с золотыми руками. Впрочем, других на 'Снайпере' сыскать трудно, очень уж машина специфическая.

Ладно, Джонни, конечно, парень мировой, но что с танком-то делать? Павел ещё раз по-смотрел на застывшую в углу громадину и глубоко задумался.

Настроение у сержанта Ли было, просто отличным. Да, противопартизанская война штука довольно нудная, тяжёлая и опасная, особенно для командира пехотного отделения. Основной целью пехотинцев наёмников герцога были дороги, вернее их прикрытие, и сопровождение конвоев: похороненных мехов следовало извлечь, что явно не входило ни в планы легионеров, ни в планы местного ополчения. Поэтому проводка каждой колонны превращалась в классическую 'конвойную битву', особенно поначалу, когда до половины грузовиков и бронетранспортёров оставалось на дороге в виде металлолома. Сейчас полегче, но не на много. Да, постоянное патрулирование дороги и окрестностей обеспечивает сносную защиту, а ясное небо позволяет контролировать подходы к ущелью с орбиты, но пакости от местных это не отменяет. Но сегодня никто не подорвался на мине-ловушке, не получил пулю от снайпера и не попал под удар 'Оводов', что позволяет считать праздником. А для сержанта сегодняшний день был праздником вдвойне, ибо утром его посетила МЫСЛЬ, о которой, впрочем, никто так и не узнал.

Мысль эта была простой до гениальности. Настолько простой, что Дик был весьма удивлён тому, что не додумался об этом раньше, когда осматривая место первого столкнове-ния с танком (который для себя он уже обозначил 'Суперскорпион') и разглядывал обломки вполне обычной брони. Меховской брони. Мог бы и тогда сообразить, что живу-честь 'Супера' вызвана дополнительной бронёй, навешанной поверх основной, а вот поди ж ты. Зато теперь всё встало на свои места: танки Легиона - это дешёвое пушечное мясо, по сфероидным понятиям вообще не бронированное. Потому, что корпус у них изготовлен из материала, который во Внутренней Сфере бронёй назвать бы постеснялись. Это нечто вроде конструкционной стали, пусть и несколько более прочной, чем стандартная сфероидная. Такой материал сравнительно легко изготовить и обрабатывать, но по прочности он не сравнится с нормальной бронёй, если забыть одну особенность: её можно ПРОБИТЬ, но трудно РАЗРУШИТЬ. Бронеплита меха выдержит десяток попаданий, после чего расколется, превратившись в мусор, но при этом толщина её не будет поражать воображение. Плита из 'конструкционной' брони выдержит сотни снарядов, прежде чем перенапряжения приведут к нарушению структуры и разрушению. Но из-за того, что её можно пробить, она будет очень толстой и тяжёлой. Вот, собственно и всё: и мощные пушки, предназначенные для пробивания, а не разрушения бронеплит, и феноменальная живучесть танков легионеров: им ведь даже не пришлось ничего придумывать, просто установить поверх штатной брони своих машин дополнительный экран из феноменально лёгкой и тонкой (по их понятиям, разумеется) брони Внутренней Сферы. Чёрт возьми, если бы Мартин оставил на своей машине АС/5, то исход боя мог быть другим, но... На 'Оводах' стоит нечто похожее на пушки-двойки, а поскольку главный враг наземной техники техника воздушная, имперцы забронировали свои танки для противодействия АС/2 плюс некоторый запас. Шквал огня с 'Егеря' снёс экранировку и не смог справится с 'конструкционной бронёй' корпуса. Все просто и логично.