Дюна. Крестовый поход машин - Кевин Андерсон

На панели управления произошло короткое замыкание, свет в нижнем отсеке отключился, и беженцы оказались в абсолютной темноте, в которой явственно слышались потрескивание горящих проводов, шипение раскаленного металла и тревожный шепот.

Толчок от падения швырнул Исмаила на приборную панель, откуда он, больно ударившись, откатился к креслу пилота. Исмаил поднялся на ноги, надеясь, что и остальные сто пассажиров благополучно перенесли эту жесткую посадку. Рафель оттолкнулся от панели управления и прежде всего отыскал Хамаль, чтобы убедиться, что она не пострадала.

– Открывайте люки! – крикнул Исмаил. – Нам надо вывести всех наружу, пока корабль не взорвался.

– Подходящий конец для такого чудесного приключения, – с мрачным юмором процедил Кидайр. Он раздраженно закинул за плечо свою растрепанную косу.

Рафель смотрел на него с ненавистью.

– Нам следовало бы убить тебя, работорговец.

Тлулаксу, кажется, уже надоело бояться.

– Жалкие людишки, вы, кажется, только и умеете, что жаловаться и грозить. Вы похитили меня, заставили везти вас на другую планету и велели мне посадить корабль, да так, чтобы все вы остались живы. Я сделал все. Отныне вы сами должны решать проблемы, которые сами себе создали.

Исмаил внимательно посмотрел на работорговца – неужели он вправду рассчитывает на благодарность? Раздался последний скрежет металла, и наступила мертвая тишина. Подойдя к аварийному люку, Кидайр повернул рычаг и неимоверным усилием ухитрился открыть один из замков. Люк приоткрылся.

Дзенсунниты, сгрудившись у щели, подручными предметами открыли люк настежь. В отсек ворвался обжигающий зной и душный воздух неведомой планеты.

Так как Исмаил вывел свой народ из тенет рабства, организовал побег от угнетателей и привел людей в мир, свободный от оков рабовладельцев Лиги, то именно он должен был первым ступить на землю Арракиса. Все бывшие рабы выжидающе смотрели на своего вождя.

Но Исмаил только махнул рукой, оставшись на борту потерпевшего бедствие корабля, пытаясь восстановить порядок.

– Не дайте безумию радости перевесить ваш здравый смысл, – крикнул он.

Беглецы начали прыгать из люка на камни. Некоторые отходили в сторону, зовя своих близких и друзей, другие разбегались, радуясь мнимой безопасности вновь обретенного мира. Отойдя от мужа, Хамаль вышла из корабля, чтобы помочь людям найти убежище в скалах в отдалении от корабля.

Расхрабрившийся Рафель, покраснев от злобы лицом, бушевал в праведном гневе. Он схватил Кидайра за спутанную косу и стащил его с кресла пилота.

– Выйди и посмотри, куда ты привез нас! Далеко ли мы от цивилизации?

Работорговец рассмеялся ему в лицо. – Цивилизации? Это Арракис. Неделями вы будете плакать, вспоминая сытую жизнь в рабских бараках Поритрина.

– Никогда! – отрезал Рафель.

Бывший работорговец улыбался – в его улыбке сквозила странная смесь надменности и смирения. Рафель подтащил его к люку и заставил выпрыгнуть наружу. За ними последовал и Исмаил. Рафель, не отпуская своего пленника, взобрался на кусок лавы, разбитой ударом корабля. Молодой человек оглядел однообразный пустынный ландшафт, и на лице его, сменяя друг друга, появились выражения удивления, недоверия и, наконец, отчаяния. Хамаль снова подошла к мужу. В самых кошмарных сновидениях не могли бы они представить такой тусклый негостеприимный вид.

Исмаил стоял, гордо подняв голову и оглядывая выжженный солнцем черно-коричневый полуостров камней, граница которого гигантской дугой уходила до самого горизонта. В противоположной стороне виднелись гребни дюн, казавшихся волнами окаменевшего желтого моря. Исмаил полной грудью вдохнул обжигающий воздух Арракиса, пахнувший пылью и кремнем. За те минуты, что он находился здесь, ноздри и губы высохли и потрескались. Вокруг не было ни деревьев, ни птиц, ни клочка зелени, ни травинки, ни цветка.

Казалось, это самая глубокая из пропастей Хеола.

Рафель схватил Кидайра за ворот:

– Коварный негодяй! Вези нас в другое место. Здесь нельзя жить!

Кидайр рассмеялся.

– В другое место? Вы слышали, что я вам говорил? Взгляните на этот корабль. Он здесь навеки останется, как и вы, смутьяны буддисламские. Будете здесь жить – или здесь же подохнете. Исход мне безразличен.

Некоторые дзенсунниты были готовы расплакаться или раскричаться, но Исмаил, взглянув вдаль, упрямо вскинул подбородок. Решительно сжав губы, он положил руку на плечо дочери.

– Буддаллах выбрал наш путь, Хамаль. Здесь будет наш новый дом. Забудь мечты о рае. Свобода много слаще.

Нет такого механизма, который нельзя было бы разобрать кувалдой.

Древний афоризм

Одно из отчаянных писем Нормы отыскало Венпорта во время его короткой остановки на Салусе Секундус по пути с Арракиса. В своем кабинете он нашел также поспешное сообщение Тука Кидайра, в котором тот извещал партнера о катастрофе с проектом свертывающего пространство корабля. Норма и он были изгнаны с планеты. Бормоча проклятия в адрес лорда Бладда и Тио Хольцмана, Венпорт сел на первый же корабль корпорации и отправился на Поритрин.

По пути, на промежуточных станциях Аврелий узнал и о другой катастрофе, которая затмила первую. Во время восстания рабов вся Старда была стерта с лица земли, как полагали, в результате атомного взрыва.

Он не мог в это поверить и думал, что сойдет с ума от беспокойства, прежде чем после утомительно долгого пути доберется наконец до цели путешествия. Если бы в его распоряжении был такой свертывающий пространство корабль, он мог бы попасть на Поритрин мгновенно. И если им повезло, то Норма успела до начала восстания покинуть планету, на которой провела без малого три десятилетия. Оставалось только надеяться, что она успела вовремя покинуть Поритрин. Его гораздо больше заботила судьба Нормы, чем финансовые потери корпорации.

Но он получил и другое малоутешительное послание, где говорилось, что Норма не прибыла и на Россак, и теперь он страшно боялся, что произошло самое худшее. Может быть, она не успела покинуть Старду и ее имя тоже значится в списках миллионов жертв.

Эти личные и деловые проблемы диктовали необходимость скорейшего внедрения технологии свертывания пространства в практику межпланетных путешествий. Это было важно не только для него лично, но и для всего человечества. Правда, судьба новой технологии висела на волоске. Только гений Нормы Ценвы обладал секретом практического применения уравнений Хольцмана к свертыванию пространства-времени. Никто, кроме нее, не понимал этого.

Но где она?

Год назад она отложила ответ на его предложение выйти за него замуж, отложила из смущения, растерянности, нерешительности… но обещала дать ответ по его возвращении с Арракиса. Ему следовало вернуться скорее. Зачем он так долго сидел в этой пустыне?

Он понимал, что даже если бы Норма согласилась выйти за него замуж, она все равно осталась бы в своей лаборатории работать с опытным образцом, а он сам уехал бы по своим коммерческим делам. Плечи его опустились. Одна только мысль о ее непритязательно застенчивой улыбке, о ее манере неспешно вести разговор, о ее желании быть с ним – не важно, как с другом, старшим братом или возлюбленным – всегда согревала ему душу.