Морской волк. Восточный фронт - Влад Савин

Хуже всего пришлось первым трем эсминцам, подставившим борта, (и кильватерные следы) под торпеды дивизиона-1. Коршун-2, прорывайтесь к ядру, не тратьте на этих торпеды! Кто-то все же успел отстреляться — а шесть или семь катеров второго дивизиона, услышав приказ, рванули на юг, сквозь японский огонь. В то же время и вторая тройка эсминцев обнаружила и первый дивизион у себя прямо по курсу, и третий, за кормой, идущий на линкор и крейсера — отвернувшие влево, на юг, как и ожидалось. Нет, уходит лишь одна пара — а два крейсера идут на нас!

Кто-то из катеров взорвался от прямого попадания, двое горят. Но нет в бою страха, лишь азарт и расчет — не одним же вам, самураи, по грани ходить, мы тоже можем! Первая тройка эсминцев выбита вся, кто-то судя по взрыву, 65–ю словил, два других тоже не жильцы, сейчас утонут! Не отвечает Коршун-2, командир второго дивизиона. Горит и кренится эсминец из "южной" группы. И крейсер получил наконец торпеду — от этой самки собаки было больше всего потерь, после боя оказалось, что ТКА-166 после прямого попадания 127мм снарядом с эсминца на плаву остался и даже ход полностью не потерял — но калибр 203мм для катера однозначно смертелен! Японцы бегут, пытаются оторваться — ну нет, так дешево не отделаетесь! Тонет еще один эсминец, разорванный сразу двумя торпедами. Второй крейсер теряет ход, бешено огрызается, и даже успевает кого-то подбить — и получает последовательно, шесть торпед, быстро тонет.

У нас не хватает пяти катеров! Правда, ТКА-162, за ним и ТКА-169, после объявились, в целости и с неистраченными торпедами — умудрившись при развертывании отбиться от своих и оказаться сильно в стороне от боя. Что ж, в лучшем случае их командиры и экипажи получат от товарищей репутацию "сачки", а в худшем, будет разбираться трибунал. И еще девять докладывают о серьезных повреждениях, с горящего ТКА-148 надо немедленно снимать экипаж, ТКА-151 придется вести на буксире, ТКА-153 и 155 говорят, что до дома не дотянут, а там командиры с опытом, панику разводить не станут. А мелкие повреждения, и потери в экипажах, почти у всех. Но мы выиграли бой — японцы потеряли два крейсера, пять эсминцев! На чей счет конкретно — а какая разница? В свалке ночного боя было трудно разобрать. Возможно, что часть торпед утонула — как водится для новой техники, никак не могли обеспечить стопроцентной надежности, это обнаружилось еще на учениях в апреле — мае. Но даже если часть выпущенных торпед не сработала как надо — остальные обеспечили эффект за всех!

И плотики болтаются по всему морю, и тела в спасжилетах. В большинстве, японцы — но надо и наших поискать. Этим и занимаемся — те, кто меньше пострадали в бою. С одного из плотов начали стрелять — заткнулись, получив в ответ из эрликонов и ДШК. Живыми нашли шестерых с погибшего ТКА-160 и двоих с ТКА-167. Затем поредевшая бригада взяла курс на Посьет, оставив на месте боя "штрафников" 162-й и 169й, продолжить поиски с рассветом. Им удалось найти еще пятерых из экипажей погибших катеров. Но не было никого с ТКА-159, комдива-2, капитан-лейтенанта Демина — попавшего под залп японского крейсера, как сказали видевшие это с ТКА-157. Зато наловили пленных японцев — столько, что как заявил командир ТКА-162, "было даже опасение, что они нас попробуют захватить", так что самураев плотно запихивали в кубрик, как в бочку сельдей, заперли дверь и поставили караул с автоматами и гранатами.

И, как было записано в боевом донесении, достигнуто повреждение линкора "Ямато". Никто не видел попадания торпеды — но была перехвачена и расшифрована японская радиограмма. И воздушный разведчик подтвердил, что ход у японской эскадры стал недопустимо мал, для набеговой операции у вражеского берега!

Подводная лодка М-3. Японское море, ночь на 23 июня 1945.

За что новый комфлота так невзлюбил коренных тихоокеанцев?

А ведь когда-то мы были здесь первыми! Вся серия строилась на Черном море, в Николаеве, там же испытывалась, затем лодки по железной дороге перевозились в состав "Морских сил Дальнего Востока", тогда даже не ТОФ, это название появилось лишь в 1935 году. Корабли, спроектированные с коммунистическим энтузиазмом, за рекордное время, и так же быстро построенные, от закладки головной лодки, до подъема флага на последней в серии из тридцати единиц, меньше двух лет прошло! Впервые в СССР, лодки были полностью сварными (на самых первых еще клепка ограниченно применялась), все механизмы и вооружение были исключительно советского производства, и это на семнадцатом году после социалистической революции! На Дальнем Востоке уже было неспокойно, японский милитаризм захватил Маньчжурию, звенел оружием на наших границах — и наверное, сразу тридцать подлодок в составе нашего флота были как отрезвляющий душ для самурайских мечтаний, "и Приморье, и Забайкалье, и всю Сибирь"? Наверное, это тоже было на весах, когда японцы решили напасть не на нас, а на Китай, добычу полегче — и не посмели своему союзнику Гитлеру помочь, наплевав на пакт с ним?

Затем уже к этим тридцати лодкам присоединились и более крупные "щуки", и "ленинцы". А вот обещанные подводные крейсера К, которым уже установленная нумерация была присвоена, начиная с К-51 для ТОФ, так сюда и не попали^[57]. В войну было не до Тихого Океана, наоборот, отсюда забирали и людей, и корабли. Так что "малютки" первой серии несли свою незаметную службу.

Они считались "прибрежными" лодками, несущими дозор у своих берегов. Ну и конечно, "школьными партами" для личного состава. Годными к чему-то еще, их и Юмашев не считал, не то что новый комфлота — но при Лазареве это стало особенно заметно, какое внимание уделялось "варягам" с запада, ну еще "ленинцам", большим подводным минзагам — и какое, всем прочим. И если "щук" еще пытались привести к общему виду, то на "малышей" просто махнули рукой, заниматься ими не находилось ни времени, ни ресурсов. "Щукари" даже завидовали — нас тут дрючат так, что только стружка летит, а про вас забыли — а между прочим, сроки выслуги и денежное довольствие вам тоже идут по военным нормам, счастливцы, так и просачкуете в тылу до победы!

В общем-то так и получалось. Как сказал комфлота, "во Владивостоке вы нафиг не нужны, лишь под ногами путаетесь" — после того, как еще в мирное время, М-12, возвращающаяся в базу, едва не попала под таран крейсера "Каганович". Так что дивизион "малюток" при первой возможности выпихнули в Посьет, ставший передовой базой флота — вместе с торпедниками, и ОВРом. Лодки выходили на позиции оборонительной завесы — и с началом войны не изменилось абсолютно ничего, даже атаковывать обнаруженные цели запрещалось, как прежде, еще не дай бог, своих по ошибке потопите. Только завеса теперь протягивалась вдоль берегов Кореи.

М-3 вообще и не должна там быть — планировали послать М-61, тоже "малютку", но более поздней, XII серии. Но у той в последний момент обнаружилась неисправность, и выпихнули М-3, оказавшуюся под рукой. Побудьте там, и возвращайтесь, галочку в журнале отметим.

Последним штрихом стала ошибка штурмана, из-за которой лодка оказалась гораздо дальше в море от назначенной ей позиции. Что обнаружили лишь ночью, уточнив секстаном по звездам. Командир, старший лейтенант Добрушев, отнесся к этому философски, приказав лечь на курс вест, параллельно с зарядкой батареи, "а в журнал координаты не заносить". Поход казался рутинным, "а служба идет". Как в мирное время.