Лебединая песнь. Книга 1. Последняя война - Роберт МакКаммон

Импровизированная больница была заполнена жертвами ожогов, людьми с лучевой болезнью и людьми в шоке и депрессии. Больные с более тяжелым состоянием содержались в школьных аудиториях, сообщил ей Эйшельбаум, и выживаемость в среднем была около 99 %. Наиболее серьезной проблемой были самоубийства, ибо по мере того как шли дни, люди, казалось, понимали все больше о размерах катастрофы и, по словам доктора Эйшельбаума, число людей, которых находили повесившимися на деревьях, возрастало.

На следующий день Сестра посетила в общественную библиотеку Хоумвуда и обнаружила это здание покинутым, большинство книг исчезло: их использовали для поддержания огня, который сохранял людям жизнь. Полки были распилены, столы и стулья подготовлены к тому, чтобы их сжигать. Заглянув в один из проходов, где полки с книгами уцелели, Сестра обнаружила, что смотрит на антирадиационную обувь женщины, которая взобралась на лестницу-стремянку и повесилась на арматуре освещения.

Но среди груды энциклопедий она нашла то, что искала: книги по истории Америки, «Ежегодник фермера» и некоторые другие издания, которые пожалели сжигать. В них она и отыскала полезное для себя.

— Вот он, — сказал доктор Эйшельбаум, лавируя между несколькими последними койками к той, где лежал Арти Виско. Арти сидел, прислонясь к подушке; между его койкой и соседней слева стоял передвижной столик, и он был поглощен игрой в покер с молодым черным мужчиной, чье лицо было покрыто белыми треугольными ожогами, такими аккуратными, что казалось, будто они отпечатаны на его коже.

— Привет! — сказал Арти, ухмыляясь Сестре и Полу, когда они подошли. — У меня «полный дом»! — Он перевернул свои карты, и черный мужчина сказал: — Черт! Ты мошенничаешь, парень! — но раскошелился на несколько зубочисток из кучки на его стороне подноса.

— Посмотрите на это! — Арти задрал свою рубаху и показал им тугую ленту, стягивающую его ребра. — Робот даже предложил поиграть в крестики-нолики на моем животе!

— Робот? — спросила Сестра, и молодой чернокожий поднял палец, снимая воображаемую шляпу.

— Как вы сегодня? — спросил Арти доктор. — Медсестра взяла у вас анализ мочи?

— Конечно, да! — сказал Робот, и присвистнул. — У этого малышки такой член, что наверное достал бы отсюда до Филли!

— Здесь не особо секретничают, — объяснил Арти Сестре, пытаясь сохранить достоинство. — Они берут анализы прямо перед всеми.

— Любая из женщин, работающих здесь, видит, что у тебя есть, дурак, и они будут на коленях молиться за тебя!

— О Господи! — Арти застонал в смущении. — Ты заткнешься?

— Ты выглядишь гораздо лучше, — сказала Сестра.

Его тело не было теперь серым и болезненным, и хотя лицо представляло из себя бесформенную массу из бинтов и синевато-багровых и алых ожоговых рубцов — келоидов, как называл их доктор Эйшельбаум, — ей все же показалось, что щеки у него здорового цвета.

— О, да, я все время хорошею! На днях собираюсь посмотреться в зеркало и увидеть снова улыбающегося Кэри Гранта!

— Здесь нет зеркал, дурак, — напомнил ему Робот. — Все зеркала разбиты.

— Арти прекрасно реагирует на пенициллин, который мы вводим ему. Благодаренье Богу, что он у нас есть, иначе большинство этих людей умерло бы от инфекций, — сказал доктор Эйшельбаум. — Он еще не вполне оправился, но думаю, что с ним все будет в порядке.

— А что с парнем Бьюканан? И с Моной Рамзи? — спросил Пол.

— Я проверю список, но не думаю, что кто-нибудь из них в тяжелом состоянии. — Он обвел взглядом зал и покачал головой. — Здесь так много народу, я не могу быть осведомленным обо всех. — Его взгляд вернулся к Полу. — Если бы у нас была вакцина, я бы назначил каждому из вас прививку против бешенства, но у нас ее нет, поэтому я и не могу. Вам остается только надеяться, что ни один из волков не был бешеным.

— Эй, док? — спросил Арти. — Как вы думаете, когда я смогу отсюда выйти?

— Как минимум через четыре или пять дней. Но зачем? Вы планируете куда-то направится?

— Да, — ответил Арти, не задумываясь. — В Детройт.

Доктор поднял голову так, что здоровый глаз строго уставился на Арти Виско.

— Детройт, — повторил он. — Я слышал, Детройт был одним из первых городов, по которым ударили. Мне очень жаль, но я не думаю, что Детройт еще существует.

— Может быть, и нет. Но именно туда я собираюсь. Там мой дом, моя жена. Господи, да я вырос в Детройте. Разрушен он или нет, я вернусь туда и найду, что от него осталось.

— Наверное, то же самое с Филли, — сказал Робот тихо. — В Филли остался только пепел.

— Я должен пойти домой, — сказал Арти, его голос был непоколебим. — Там моя жена. — Он взглянул на Сестру. — Я видел ее, вы знаете. Я видел ее в стеклянном кольце, и она выглядела совершенно так же, как когда была подростком. Может быть, это что-нибудь значит — может быть, я должен верить в то, что дойду до Детройта, найду ее. Вы собираетесь идти со мной, не так ли?

Сестра промолчала. Потом она слабо улыбнулась и сказала:

— Нет, Арти. Я не могу. Я должна идти в другое место.

Он нахмурился.

— Куда?

— Я тоже кое-что видела в стеклянном кольце, и я должна пойти и выяснить, что это значит. Я обязана сделать это, точно также, как ты должен идти в Детройт.

— Я не знаю, о какой чертовщине вы говорите, — сказал доктор Эйшельбаум, — но куда же вы собираетесь идти?

— Канзас. — Сестра увидела, что пустой глаз доктора моргнул. — Город называется Матисон. Он есть на дорожном атласе Рэнда Макнелли.

Она нарушила приказ доктора и открыла свою сумку на достаточно долгое время для того, чтобы запихнуть в нее дорожный атлас вслед за посыпанным порошком стеклянным кольцом.

— Вы знаете, как далеко отсюда до Канзаса? Как вы собираетесь попасть туда? Пешком?

— Именно так.

— Кажется, вы не совсем понимаете ситуацию, — спокойно сказал доктор. Сестра узнала тот же тон, которым к ней обращались врачи в психиатрической лечебнице. — Первая волна ядерных ракет поразила все главные города в нашей стране, — объяснил он. — Вторая волна ударила по базам ВВС и военно-морским базам. Третья волна ударила по самым маленьким городам и по селам. Затем четвертая волна разбила все остальное, что еще не сгорело. Как я слышал, на пятьдесят миль от этого места на восток и на запад простирается пустыня. Здесь нет ничего, кроме руин, мертвых людей и людей, которые жалеют, что не мертвы. И вы хотите идти в Канзас? Это бессмысленно. Радиация убьет вас прежде, чем вы пройдете сотню миль.

— Я пережила взрыв в Манхеттене. Так же как и Арти. Как же радиация уже не убила нас?

— Некоторые люди способны выдерживать большую дозу. Это счастливая случайность. Но это не значит, что вы можете продолжать впитывать радиацию и вам от этого ничего не будет.