Комсомолец. Осназовец. Коммандос - Владимир Поселягин

Достав удостоверение, я предъявил его им и велел:

– Погуляйте пока, потом придете… Так где декан сидит?

– В соседнем кабинете, – пролепетала та.

– Ясно, начинайте оформлять, а я пока декана навещу и разрешение у него спрошу.

Выйдя следом за военными, я не стуча вошел в соседний кабинет, подошел к столу, отодвинул стул и сел напротив мужчины, что читал какой-то документ. Тот при моем вторжении прервался и посмотрел с некоторым удивлением.

– Вы кто?

– Я вот думаю, тебе нос сломать или в окно выбросить? Совсем оборзел – делишки сынка прикрывать? По хайлу не хочешь получить?

Мужчина едва заметно улыбнулся, снял очки и устало потер переносицу.

– У меня дочь, а кабинет декана находится с другой стороны секретариата. И декан у нас – женщина.

– Бли-и-ин, – протянул я.

Ситуация была действительно неловкая, но и хозяин тоже хорош, кто ему мешал повесить табличку на двери? Или она висела? Да вроде не было.

– Извините, ошибочка вышла.

Встав, я вышел из кабинета, мужчина, как я заметил в дверях, положил очки на документ, который он до этого читал, и последовал за мной к выходу. Пройдя мимо секретариата, я действительно обнаружил дверь, на которой была табличка: «Декан». Однако открыв ее, обнаружил, что кабинет пуст.

– Смылась, зараза, – пробормотал я и направился обратно в секретариат. Подходя к дверям, услышал чьи-то истеричные вопли. Дверь была полуоткрыта. В дверях стоял тот мужчина, которого я спутал с деканом, и за чем-то с интересом наблюдал. Открыв дверь и оттерев его в сторону, я прошел в кабинет и застал там интересную картину. Константин сидел на стуле, какая-то мелкая истеричная дамочка в довольно приличном костюме, зажимая ему платком расплющенный нос, чтобы не текла кровь, орала на женщину-служащую и сидевшую на стуле и плачущую Томскою.

– Не нашел я вашего декана, – сказал я служащей. – Вы начали оформление?

– Оформление?! – взвизгнула дамочка. – Оформление?! Я вам дам оформление! Только через мой труп!

– Да не проблема, – пожал я плечами.

Подойдя к окну – оно было немного приоткрыто, в кабинете было душновато – и распахнув его, схватил взвизгнувшую дамочку за шиворот и просто выкинул в окно. Послышался непродолжительный крик и шум падения.

– Вот, и потише стало, а то у меня от ее криков голова разболелась.

Константин, дико посмотрев на меня, подскочил к окну, перегнулся через подоконник и, глянув вниз, стремительно пролетел мимо того мужчины в дверях, впавшего в столбняк.

– Э-э-э?.. – только и смог он сказать.

– Полностью с вами согласен, неприятная была женщина, – кивнул я, прикрывая окно и подходя к служащей. Пощелкал у ее лица пальцами, и когда та осмысленно на меня посмотрела, сказал: – Не нашел я вашего декана, так что давайте, оформляйте документы и выписывайте направление, а я тут посижу, по дожду. Для вашего же декана будет лучше, если он не попадется мне на глаза, гвоздями к стене прибью за его делишки тут.

– Но она же разбилась, – указала женщина трясущейся рукой в сторону окна.

– С чего это? – даже удивился я. – Ладно бы там брусчатка или асфальт был, клумба мягкая. Максимум переломы. А скорее всего, просто ушибами отделалась и сильным испугом.

Мужчина в дверях едва заметно улыбнулся, он уже все понял. И то, что я сразу догадался, кто это женщина, и то, что под дурачка играю. Умный тип. Мужчина подошел к окну и, открыв окно, выглянул. До нас донеслись крики и стенания.

– Живая, уже встать пытается, – закрывая окно, сказал он.

– Было бы о чем горевать, – хмыкнул я и, посмотрев на женщину, нахмурился. – И чего ждем? Время у меня не резиновое, и я хочу уйти отсюда со своим сотрудником.

– Валерий Анатольевич, вы подпишете? – спросила женщина у мужчины.

– Оформляйте, – кивнул тот, – подпишу.

Когда он вышел, я спросил у женщины:

– А это кто был?

– Ректор. Он только сегодня утром на работу вышел после операции аппендицита.

– Ясно.

Томская, у которой снова глаза были на мокром месте, несмело улыбнулась, когда женщина начала все оформлять, но на меня она поглядывала несколько испуганно.

– Куда направлять Томскую? – спросила жен щина.

– А к какому военкомату она приписана? К районному?

– К центральному.

– Туда и направляйте, а с ними я сам разберусь.

Женщина пару раз куда-то выходила, в последний раз вернулась с ректором. Тот торжественно вручил Виктории документы и извинился за доставленные неудобства. После этого мы покинули секретариат и направились вниз. Томская на ходу убрала все документы в сумочку и торопливо застучала каблучками, догоняя меня. Шаг у меня действительно широкий.

– Сейчас отвезу тебя в военкомат, поговорю с военкомом, и он оформит перевод в наше подразделение.

– А это куда?

– В осназ, девочка, в осназ, – пояснил я и, остановившись, сказал: – И запомни, мы своих не бросаем. И еще: обидели или оскорбили – бей, бей жестко, чтобы убить или покалечить. Такие, как твой Константин, только это и понимают.

– Он не мой.

– Да это к слову пришлось, – отмахнулся я. – Идем, у нас еще много дел на сегодня.

Мы дошли до выхода и покинули здание мединститута, и там обнаружили еще один мотоцикл, у которого стоял милиционер в шинели и при карабине за плечом, а в стороне на бордюре сидела измазанная в грязи дамочка и, стеная, что-то объясняла двум сотрудникам милиции. Ее сын сидел рядом и придерживал ее. Что примечательно, находились они в трех метрах от моего мотоцикла. Покосившись на верхние окна, я определил, что она грохнулась метрах в пяти от него.

– Это он! – взвизгнув, ткнул в меня пальцем Константин. – И эта там была. Соучастница. Она тоже помогала маму в окно выкинуть.

Милиционеры синхронно обернулись и так же синхронно усмехнулись. Оба мне были знакомы, это был тот наряд, что прибыл на квартиру, которую мы брали с Толиком. Нам еще потом от милиции благодарность пришла, немой Толик раскололся и показал, где они спрятали тела пропавшего патруля. Мне об этом недавно Ремизов рассказал, от которого я получил за тот захват втык, но потом благодарность. На квартире, где кто-то прятался, был обнаружен недавно сброшенный агент. Он засветился при высадке, наткнулся на свидетелей, ушел, но его рожу запомнили, вот и укрылся, пережидая активную часть поисков. Так что и от парней, что его искали, нам тоже благодарность перепала. Тот уже сдал свои связи, и там сейчас такую паутину начали распутывать, что следователи были в обалдении, Ремизов держал руку на пульсе и говорил, что дело серьезное. Сам на контроле это дело держит.

Для семейной банды было плохо то, что милицио неры меня сразу опознали, и они знали, кто я такой, а мы с моим замом тогда заработали неслабый рейтинг, когда наряд осознал, кого мы взяли и на чем.