Врата Мёртвого Дома - Стивен Эриксон

К его потрясению, тот расплескался в стороны, словно жидкая глина.

Всех окутала тьма. Калам поднял глаза, медленно поднялся. Проклятье, я должен был догадаться.

— Где мы? — тонким, напряжённым голосом воскликнула Сэльва.

— Мама!

Убийца обернулся и увидел, что Кесен и Ванеб стоят по колено в пепле. Пепле, смешанном с обгоревшими костями. Лошади перепугались, мотали головами и шарахались от сероватого праха, который поднимался вверх, словно дым.

Худов дух! Мы же на Имперском Пути!

Калам обнаружил, что стоит на широком, приподнятом диске из серого базальта. Небо сливалось с землёй в один бесформенный, бесцветный морок. Шею бы тебе за это свернуть, Быстрый Бен! До убийцы доходили слухи о том, что такой Путь был создан, и описание совпадало в точности, но, судя по рассказам, которые он слышал в Генабакисе, этот Путь был новорождённый, тянулся не больше чем на несколько сотен лиг — если лиги здесь вообще имеют какое-то значение — вокруг Унты. А он, выходит, дотянулся аж до Семи Городов. И Генабакиса? Почему бы и нет? Эх, Быстрый Бен, у тебя за плечом сейчас может стоять Коготь…

Дети успокоили коней и уже сидели в сёдлах — в стороне от жуткого холма пепла. Калам обернулся и увидел, что Сэльва с Миналой привязывают к седлу Кенеба.

Убийца подошёл к собственному жеребцу. Конь возмущённо фыркнул, когда он взлетел в седло и натянул поводья.

— Мы ведь на Пути, да? — спросила Минала. — А я-то всегда считала, что россказни о других мирах — просто хитроумные выдумки волшебников и жрецов, чтобы оправдать все их неудачи и провалы.

Калам хмыкнул. Ему-то пришлось побывать на стольких Путях и в стольких чародейских передрягах, что существование Троп магии казалось самоочевидным. Минала напомнила ему, что для большинства людей это было чем-то очень далёким и сомнительным, если вообще реальным. Такое невежество — утешение или источник слепого страха?

— Я так понимаю, что здесь мы в безопасности от Корболо Дома?

— Очень надеюсь, — пробормотал убийца.

— Как нам сориентироваться? Тут ведь нет ни указателей, ни дорог…

— Быстрый Бен сказал, что надо сосредоточиться на своей цели и Путь сам выведет тебя к ней.

— А какова же наша цель?

Калам нахмурился и долго молчал. Затем вздохнул.

— Арэн.

— Насколько тут безопасно?

Безопасно? Да мы влезли в осиное гнездо!

— Посмотрим.

— О, это очень успокаивает! — проворчала Минала.

Образ распятого малазанского мальчика снова встал перед мысленным взором убийцы. Он покосился на детей Кенеба.

— Лучше такой риск, чем… другая определённость, — пробормотал он.

— Не хочешь объяснить это замечание?

Калам покачал головой.

— Хватит болтать. Мне нужно себе представить город…

…Лостара Йил подвела своего коня к зияющему провалу и, хотя никогда прежде ничего подобного не видела, сразу поняла, что это — портал на один из Путей. Он уже начал блекнуть по краям, будто рана закрывалась.

Лостара колебалась. Убийца решил срезать угол, проскользнуть мимо армии бунтовщиков, которая стояла между ним и Арэном. Воительница Красных Клинков понимала, что у неё нет выбора, придётся последовать за ним, иначе след остынет, когда она доберётся до Арэна долгим путём. Даже прорваться через заслоны Корболо Дома может оказаться невозможным: Красного Клинка наверняка узнают, хоть Лостара теперь и носила доспехи без знаков отличия.

Но всё равно Лостара Йил колебалась.

Её конь отшатнулся и заржал: из портала появилась странная фигура. Мужчина в сером одеянии, серая кожа, даже волосы — серые. Он выпрямился, странными светящимися глазами огляделся по сторонам, затем улыбнулся.

— Вот в такую дыру я не рассчитывал провалиться, — сказал он с ритмичным малазанским акцентом. — Прошу прощения, если напугал. — Незнакомец изящно поклонился, так что с его одежды взвились тучи пыли. Пепел, серый пепел, поняла Лостара. Тёмная кожа показалась под слоем пыли на худом лице мужчины.

Он со знающим видом посмотрел на Лостару.

— У тебя есть аспектированная печать. Ты её прячешь.

— Что? — Рука Лостары потянулась к рукояти меча.

Мужчина заметил это движение, и его улыбка стала шире.

— Ты — Красный Клинок, даже больше — офицер. Значит, мы союзники.

Она подозрительно сощурилась.

— Кто ты такой?

— Зови меня Жемчуг. Итак, похоже, ты собиралась войти на Имперский Путь. Я бы предложил нам обоим это сделать, прежде чем продолжить беседу — до того, как портал закроется.

— А ты не можешь удержать его открытым, Жемчуг? В конце концов, это ты через него пришёл…

Мужчина картинно и издевательски насупился.

— Увы, это дверь там, где никакой двери не должно и не могло возникнуть. Не смею отрицать, к северу отсюда даже на Имперском Пути появились… незваные гости… но они проходят на Путь способами куда более… примитивной, скажем так… природы. Таким образом, поскольку этот портал явно не твоих рук дело, я бы предложил нам безотлагательно воспользоваться преимуществом его существования.

— Но не раньше, чем я узнаю, кто ты такой, Жемчуг.

— Я — Коготь, разумеется. Кому ещё дарована привилегия путешествовать по Имперскому Пути?

Лостара кивнула на портал.

— Кто-то сам себе даровал такую привилегию.

Глаза Жемчуга вспыхнули.

— И об этом ты мне подробно расскажешь, Красный Клинок.

Некоторое время она молча размышляла, затем кивнула:

— Да. Идеально. Я пойду с тобой.

Жемчуг сделал шаг назад и поманил её взмахом затянутой в перчатку руки.

Лостара Йил чуть пришпорила коня.

Бритая костяшка Быстрого Бена не закрывалась дольше, чем кто-либо мог ожидать. Семь часов миновало с тех пор, как воительница Красных Клинков и Коготь вышли на Имперский Путь, звёзды замерцали на безлунном небе, а портал по-прежнему стоял, только по краям красное мерцание выцвело и стало пурпурным.

Вдали от поляны звучали крики, отзвук паники и тревоги в лагере Корболо Дома. Во все стороны скакали отряды всадников с факелами. Маги рискнули обратиться к своим Путям, чтобы выискивать следы при помощи ставших теперь опасными Троп чародейства.

Тринадцать сотен малазанских детей исчезли, их освободителя не видели ни дежурные у частоколов, ни конные патрули. Косые деревянные кресты пустовали, только потёки крови, мочи и экскрементов свидетельствовали о том, что недавно на них бились в агонии живые существа.