Попрыгун - Игорь Шенгальц

Красотка, встретившая меня у входа в Заведение, поражала своей грациозностью. Таких не увидишь на улице. С точки зрения моего второго «я», передо мной предстала этакая помесь Анджелины Джоли и Скарлетт Йоханссон в лучшие их годы. Я, открыв рот, последовал за ней прямо сквозь гостеприимно распахнувшиеся двери в первый холл, весь заставленный удобными кушетками, на которые сразу же хотелось завалиться.

– Ваш купон, гражданин? – напомнила красотка.

Я протянул ей руку, открыв для сканирования знак спецдопуска, а когда наши руки соприкоснулись, сквозь мое тело словно прошел электрический разряд, настолько, как оказалось, она меня возбуждала. Давненько со мной не случалось подобного – пожалуй, лет с семнадцати…

Не совершил ли я ошибку, придя в это Заведение? Что, если чувства Слапома возобладают над моим разумом? Эх, Катя, Катенька, знала бы ты, куда завела меня кривая дорожка…

– Все в порядке! Извините за формальности. Несмотря на то что информацию о вашем посещении мы уже получили, я обязана была все проверить. Знаю, что времени у вас мало, поэтому прошу следовать за мной, гражданин. Удовольствия ждут вас!

Она повела меня дальше, через второй холл, а затем, когда мы миновали и его, то попали в следующий зал. Интерьер каждого помещения отличался от других оригинальностью дизайна, но в то же время все они казались неуловимо похожими: и определенной плавностью линий, и очертаниями контуров, и внутренней отделкой…

Других посетителей Заведения нам по пути не попалось, хотя, как я предполагал, высшим партийным чиновникам раздобыть купон не составляло такой трудности, как рядовому гражданину страны. Но то ли все остальные в данные минуты предавались любовным утехам в уединенных комнатах, то ли время моего появления оказалось несколько нестандартным. Впрочем, даже хорошо, что нам никто не встретился. Меньше будет косых взглядов и случайных разговоров. Хотя, как я знал, лишние вопросы партия не приветствовала. В идеале любая беседа должна была касаться двух вещей: идеологии и выявления врагов народа.

– Вот мы и пришли, гражданин, нам сюда…

Очередной зал выглядел меньше предыдущих, но гораздо уютнее, интимнее… Тут все было устроено по-восточному: толстые ковры на полу, в которых ноги утопали по щиколотку, подушки самых разных размеров, в беспорядке разбросанные повсюду, приглушенный свет скрытых ламп. Низкие кушетки так и манили опуститься на них, расслабиться, отдохнуть, забыв о всех делах и проблемах. Идеальное место для отдыха!

В зал впорхнули трогганки, всю одежду которых составляли легкие прозрачные платки на бедрах. Заиграла музыка. Трогганки закружили в ритмичном танце, демонстрируя свои тела во всех ракурсах и позах. У меня закружилась голова. Сознание Слапома постепенно вытесняло мое – на волне сладострастия. А потом я внезапно отключился, как телевизор, выдернутый из розетки. Я даже не успел этого осознать. Просто пришла тьма, а когда вновь появился свет, я лежал на ковре, а рядом в сладкой неге отдыхали трогганки. Вид они имели расслабленный и утомленный.

Кажется, все уже случилось. Слапом повеселился на славу. Как вообще получилось, что я потерял управление телом? Так мы с Грушей не договаривались! Не могу сказать, что я бы возражал, – все же это мир Слапома и его желания, а разврат с ящерками – не то, что я бы желал наблюдать, но мне не улыбалось в дальнейшем вот так терять над собой контроль. Неужели мое предположение оказалось правильным и Груша засунул в мою голову разум Слапома целиком, а не только его отдельные воспоминания? Более того, кажется, этот разум иногда мог брать верх надо мной!

Я осторожно поднялся на ноги. Вновь появилась встречавшая меня красотка. Она нежно улыбнулась двойными рядами зубов, способных в мгновение ока перегрызть горло любому.

– Вы были великолепны, гражданин. Нашим девушкам все очень понравилось! Они с нетерпением будут ожидать новых ваших визитов. А теперь, насколько я знаю, вам пора!..

И мы отправились в обратный путь сквозь анфилады комнат и залов. Мобиль подрулил к входу в тот самый момент, как я покинул Заведение.

– До свидания, гражданин!..

Девушка изящно поклонилась и исчезла, а я залез в мобиль, стараясь особо не размышлять о том, что только что вытворяло мое нынешнее тело. Водитель без вопросов повез меня куда-то – очевидно, получив инструкции от собственного начальства. Я же развалился самым бесцеремонным образом на сиденье и почти задремал, ощущая неимоверную расслабленность. Слапом в Заведении постарался на славу, оторвавшись на полную катушку, как ему не удавалось никогда прежде, поэтому, собственно, я и не злился на него, постепенно свыкаясь с чуждым мне разумом. Главное – избавиться от его присутствия после, когда я вернусь домой, сейчас же можно немного и потерпеть.

Он не был отвратительным. Скорее, напротив, он будто стеснялся своего присутствия, скорее намекая, что я должен делать, чем пытаясь захватить власть над телом. Ситуация в Заведении явилась исключением из этого правила, когда не знавшее всех прелестей жизни существо впервые ощутило радости капитализма. Я прекрасно мог себе представить наших несчастных советских туристов, попадавших неподготовленными, несмотря на всю предварительную промывку мозгов, на загнивающий в клоаке Запад. Их, наверное, одолевало то же самое смешанное чувство негодования и восторга. Негодования оттого, что ну как же это можно вот так жить: без каких-либо принципов, презирая правила приличия, исключительно для себя… А восторга потому, что черт подери: пьют, жрут, радуются жизни во всех ее проявлениях, а мы, победившие в великой войне, вынуждены считать каждую копейку…

Конечно, 90-е годы поменяли сознание, сделав из нации, подчиненной пуританской морали, народ, не принимающий отныне ничего на веру, потерявший всяческие идеалы, цель и смысл жизни, уничтожающий сам себя в тоске по грандиозному прошлому и не способный изменить тусклое настоящее.

Отсутствие национальной идеи способно погубить любую цивилизацию!

Да, прежде мы жили в рамках правил и условностей! Да, цензура не пропускала многое, выходящее за эти самые рамки. Но вот любопытная история: книги все равно читали, так или иначе, фильмы – смотрели, пластинки – слушали, писателей, актеров и певцов знали, любили, почитали, ценили и уважали. Прислушивались к ним! Сейчас же, во времена вседозволенности, всего стало слишком много. Вещи потеряли свою ценность. Избыток породил отторжение. Уже никто не радуется, как дитя, купленной книге или новому фильму, открывающим горизонты понимания. Нынешняя жизнь скучна отсутствием противоборства с властью, как в глобальном, так и в бытовом аспекте. Мнения людей ничего больше не значат. Каждый мнит себя знатоком всего на свете и плюет на других с высокой колокольни. Фальшивая демократия породила равенство голосов сторчавшегося наркомана и профессора университета. Но разве эти люди равны? Разве их голоса весят одинаково? И разве ценность их жизней и их вклад в развитие человечества сопоставимы между собой?

Да, есть еще оппозиция. С ней настолько заигрывают, боясь хоть в чем-то ущемить, чтобы, не приведи господь, не скомпрометировать себя тем, что оппозиция превратилась для населения в этакий эталонный блок «против всех». Голосуя за оппозицию, ты голосуешь не за конкретных людей или идеи, которых просто нет, а просто против текущей власти. А уж во что превратилась сама власть… тут и говорить не о чем. Какие там лихие бандиты прошлых лет? Нынешние исполнительные и судебные органы дадут всем сто очков форы и все равно без особого труда оставят позади.