Посланник железного бога - Дмитрий Каполь

Что произошло дальше, Юра запомнил на всю жизнь, ведь он был на волоске от смерти. Крепыш быстрым шагом подошел к парню. В нос ему ударил запах пота вперемешку с чесноком. Он увидел заросшее рыжей щетиной лицо солдата, щелки его коричневых глаз-бойниц, матовый отблеск кожаных доспехов, ощутил хриплое дыхание загонщика, почувствовавшего кровь своей жертвы. Солдат протянул свою руку к Юре. Парень увидел короткие пальцы-сосиски, заросшие рыжей шерстью, которые потянулись к нему. Железной хваткой сцепились они на левом плече парня.

– Зря ты так, – извиняюще сказал Юра, достал из-за спины нож и полоснул им по кисти нападавшего.

Из рассеченной раны брызнула алая кровь, а офицер закричал благим матом. Всадники как по команде выхватили из-за плеч луки и потянулись к стрелам. Счет шел на секунды. Необходимо было показать свое превосходство, пока его не утыкали стрелами, словно игольницу. Он выхватил из наплечной кобуры пистолет и выстрелил в лошадь ближайшего знаменосца. Раздался грохот. Животное как подкошенное упало под своим седоком. Остальные единороги встали на дыбы и затоптались на месте. Солдаты позабыли про свои луки и схватились за поводья, чтобы кони не понесли. Бородатый человечек испуганно присел и что-то затараторил на своем тарабарском языке:

– Сыда Лигта! Мык южалза аман! Корсык ыда клост, жура сыда Хюльз! Тонг граси мурик зинд! Ыда стилк, мин тонгир анси. Ми тин ок стилк гат говир![6]

На последних словах глаза предводителя отряда округлились, и его брезгливость сменилась неподдельным удивлением. Он что-то переспросил у седовласого человечка и тот яростно закивал головой:

– Из-из, сыда лигта! Рулиа![7]

Человек в алом плаще поднял руку и отдал приказ лучникам. Те недоверчиво посмотрели на него, но ничего не сказали и молча убрали свое оружие. Оставшийся без лошади знаменосец с трудом поднялся на землю и тут же опять упал. Юра краем глаза заметил его неестественно вывернутую ногу и осколок кости, торчащий из продырявленной штанины. Маленький человечек прошел мимо него, не обращая никакого внимания на стоны раненого, и с пафосом поклонился Юрию.

– Салюэ сык стилк гат говир,[8]– проворковал он, и его борода коснулась пыльной травы.

Солдаты как по команде спешились и упали на колени. Предводитель войска степенно спустился с лошади и поклонился, пробормотав что-то вроде приветствия.

– Ну и дела, – растерянно пробормотал Юра, впрочем, не спеша прятать оружие. – Сперва чуть ли не по морде бьют, а потом реверансы раскланиваются.

Всадник на белом коне с презрением посмотрел на лежащего воина со сломанной ногой и выплюнул слова:

– Фаурт дрок, их лози[9].

Человечек радостно раскинул руки и подошел поближе к парню, явно намереваясь заключить его в свои объятия. Юра же не спешил к проявлению таких нежностей. Седовласый старик замер на полпути и с ужасом посмотрел на Юру, после чего что-то закричал на своем гортанном языке:

– Адхар! Адхар! Дангур![10]

Солдаты быстро поднялись на ноги и бросились к своим лошадям, которые принялись биться, словно в истерике. До Юры донесся запах вчерашней вони, и он поморщился, не отводя взгляда от туземцев. Его поражала их переменчивость в поведении. Сперва убить готовы, потом на колени падают, теперь опять чуть ли не за оружие хватаются. Он приподнял пистолет, решая, в кого первого выстрелить, если начнется заварушка, как вдруг его накрыла какая-то тень, а запах вони усилился во сто крат, так что захотелось блевануть. Юра оглянулся и замер – сзади него возвышалась черная громадина дракона. Желудок запрыгал как мячик йо-йо, предлагая выплеснуть наружу содержимое давнего ужина, ноги предательски начали подкашиваться, а в голове возникло ощущение иллюзорности всего происходящего.

Драконов не бывает, кричал возмущенный разум, а излишне холодный голос рассудку отвечал: но ты же видишь, что они есть, вон, один из них стоит прямо перед тобой.

Я, должно быть, сплю, – нашелся разум, и попытался улететь в страну грез. Лишь титаническими усилиями Юра вернул себе способность здраво рассуждать. И его инстинкт самосохранения подсказал спрятаться за строем солдат, которые уже успели выстроиться в боевом порядке клина. Лишь знаменосец валялся у трупа своей лошади и орал благим матом, проклиная все вокруг.

В центре клина возвышался их предводитель на белом коне, к которому все почтительно обращались акаш или сыда лигта. Алый плащ красиво развевался на ветру, острый профиль бронзового лица контрастировал с предрассветным голубым небом, кожаные доспехи плотно облегали его статную фигуру. Он вытащил меч из ножен и поднял его высоко в воздух.

Пришла пора Юре испытать еще удивление. Это был не обычный меч в его стандартном исполнении. Рукоятку он не видел, и ничего не мог про нее сказать, но вот клинок… Клинок был сделан изо льда и напоминал огромную светящуюся голубым светом сосульку.

– Какое-то хлипкое оружие у тебя, – пробормотал Юра и сбросил на землю рюкзак. Совершенно сумасшедшая идея пришла ему в голову.

Воин закричал и ткнул своим мечом-сосулькой в сторону чудовища. Солдаты ответили ему дружным кличем. Старикан спрятался за свой паланкин и принялся что-то искать в мешке, который он вытащил из носилок. Юра развязал рюкзак и тоже начал перетряхивать содержимое. Конный знаменосец с удивлением посмотрел на копошащихся в своих мешках двух чудиков, которые не нашли более лучшего времени проверять свои пожитки в то время, как дракон готов вот-вот на них напасть.

Солдаты рассредоточились вокруг своего предводителя цепью таким образом, что центром был командир, с одного боку стоял уцелевший знаменосец, по четыре всадника было с каждого боку. А носильщики достали пращи и вложили в них камни. Юра увидел это и покачал головой – ну кто ж на дракона-то с камнем ходит? У него есть кое-что поинтереснее для этого случая. Но с голым пистолетом к зверю не подлезешь, надо его отвлечь. Куда же завалился этот НАЗ?

Рык дракона заставил содрогнуться землю. Юра перекувыркнулся через рюкзак и замер с пистолетом в руке. Из пасти чудища вылетело пламя и ударило по строю солдат.

– Азиф, сыкма, – закричал воин на белом коне. – Нихз сыка перети дафару?[11]