Русские не сдаются! - Алексей Махров

– Эге, да ты, парень, что-то совсем… – озабоченно произнес Свистунов и, обернувшись, крикнул в темноту: – Марина! Мари-и-и-иина-а-а-ааа! Иди сюда, твой герой очнулся!

Со стороны смутно видневшихся невдалеке броневиков быстрым шагом приблизилась тонкая женская фигурка.

– Марина?! – оторопел я. – А ты-то что тут делаешь?

– Так она с моей ротой увязалась, еще два дня назад! – доложил Свистунов, единственный из присутствующих расслышавший мой шепот. – Еще когда мы ребятишек с хутора забирали. Сказала, что фашистов хочет бить. Мы ее санитарным инструктором определили пока…

– Я ведь два курса медучилища окончила! Вполне могу фельдшером работать, – с толикой законной гордости сказала Марина. Девушка присела рядом, деловито задрав на мне рубаху. – А ты, Игорь, я смотрю, совсем себя не бережешь! И как ты только собрался свое обещание выполнять?

И она строго посмотрела на меня, словно это я был виноват во всех своих многочисленных контузиях.

– Какое обещание? – заинтересовался капитан.

– Он поклялся, что перебьет всю немецкую танковую дивизию, – с улыбкой ответила Марина, легкими постукиваниями проверяя рефлексы нервных узлов.

– Серьезно? – Из-за спины здоровяка капитана выдвинулся профессионально любопытный нос Гайдара.

– Нет, бля, пошутил, – усмехнулся я, надеясь, что корреспондент не разберет мой шепот.

– Он вообще парень серьезный, – добавил подошедший на шумок Альбиков. – Если что обещал – непременно сделает! А мы ему поможем. И почин уже положен!

– Это после того случая у поезда, да? – сообразил Свистунов. – Да там не только эту дивизию…

– Вы мне лучше скажите, что произошло? – невежливо перебил я капитана. – Кто на нас напал? Немчура опять прорвалась?

– Нет, слава труду, это не прорыв! – успокоил Альбиков. – Похоже на разведывательно-диверсионную группу.

– Ничего себе РДГ, – скептически хмыкнул я. – Нападать на целую колонну, прикрываемую легким броневиком! Совсем эти суки оборзели!

– Это точно! – машинально кивнул Хуршед, тут же глянув на корреспондента и Марину. Затем, после паузы, сержант глазами попеременно указал мне на них, намекая «меньше матерись», и продолжил: – Судя по следам, их рыл полста было. Четыре пулемета… Если бы разведчики на подмогу не подоспели – лежать бы нам всем…

– А чего, кстати, они тут делали? – только сейчас сообразил я. – Мы ведь в своем тылу. Или уже нет?

– Да в тылу, в тылу… пока… – успокоил Хуршед, снова нервно оборачиваясь на Гайдара.

– Нам приказ дали дорогу на Житомир проверить, – пояснил Свистунов. – На делегатов связи несколько раз нападали. Может, как раз вот эти… а может, и другие… тут и местные чего-то возбудились… Не все, конечно, но… В соседней роте ефрейтор зашел в хату водички попить и… пропал!

– Местное население относится к бойцам Красной армии враждебно? – немедленно спросил Гайдар, доставая из планшета блокнот и карандаш.

– Тут недалеко одна деревенька есть… Так там колхозники немцев с хлебом-солью встретили, тут же своего председателя насмерть забили, его сына-комсомольца повесили! – в сердцах сказал я.

– Вот как? – невпопад обронил Гайдар, строча карандашом в блокноте. – Предали, получается, Советскую власть?

– Да в той деревне целая организация была! С тридцать девятого года фашистов ждали! – пояснил я и добавил, хмуро глянув на Альбикова: – Куда только НКВД смотрел?

Альбиков незаметно пожал плечами: мол, а я здесь при чем? И верно – он-то лично не виноват. Хуршед простой боевик, а не местный оперативник. Однако горечь никуда не делась – все равно ведь не доглядели, упустили предателей.

Пока мы «мило» болтали, Марина успела провести беглый медосмотр моего бренного тела и встала с травы, отряхивая юбку.

– Жить буду? – с усмешкой спросил я.

– Конечно, – решительно кивнула девушка. – Тебе еще обещание выполнять! И попробуй только погибни! Товарищи, вы бы… отошли. Игорь еще очень слаб, а вы его разговорами беспокоите.

Свистунов, подмигнув мне (мол, строгая у нас медсестричка), развернулся и зашагал к костру, увлекая за собой Гайдара и Альбикова. А Марина снова присела рядом, бездумно глядя куда-то в темноту.

– Ты, это… вообще как? – поинтересовался я, любуясь ее точеным профилем, ярко подсвеченным пламенем. Давненько я не сидел с молодой девушкой ночью в лесу… Да, лет двадцать не сидел…

– Нормально, – машинально ответила Марина, однако, противореча словам, ее красивое лицо передернулось гримасой страдания. Видимо, вспомнился недавний ужас… Затем, очнувшись, девушка перевела взгляд на меня: – А вот тебе явно нужен длительный отдых! Сейчас я позову ребят, и они тебя накормят, а потом спать. Иначе не то что до Москвы – до Киева не доедешь!

– Мне бы для начала попить и оправиться.

– Сейчас организуем!

Марина встала и ушла к костру. И вместо нее через полминуты объявились Барский с Зеленецким. Они напоили меня теплой водой из фляги и отвели «в кустики» по отточенному сценарию. Похоже, что мы становимся единой командой, хе-хе… Затем накормили заправленной тушенкой перловой кашей и снова бережно уложили возле костра на свернутом куске брезента, остро пахнущем бензином.

Убаюканный сытной едой и относительным покоем, я погрузился в нормальный сон, мысленно пожелав себе спокойной ночи. А то вырубаться от потери сознания в последние дни приходилось гораздо чаще, чем просто спать.

Проснулся в серых рассветных сумерках от рева заводимых двигателей броневиков и зычных команд капитана Свистунова. И непонятно, что звучало громче – капитан явно перекрикивал маломощные движки. Разведчики быстро, но без суеты, собирались в поход. Видимо, ночь прошла спокойно. На войне и это – немалое счастье. И что еще более ценно – тело болело во многих местах. Значит, живой…

И боль была… домашняя. Как от отлежанной на комковатом матрасе задницы. И верно – спал я практически на голой земле, вот бока и отлежал. Попытался встать… Получилось! Покачиваясь на отвыкших от нагрузки ногах, добрел до ближайшего деревца и, опираясь одной рукой на ствол, пописал, с удовлетворением отметив про себя, что если буду выздоравливать таким темпом, то скоро смогу скакать, подобно молодому козлику.

Вот с завязками штанов опять приключилась беда – отсутствие нормальной ширинки на молнии способно испортить жизнь гораздо сильнее вражеских пуль. Развязать-то я их развязал, а вот завязать одной рукой… За этим увлекательным занятием меня и застукали друзья. Четкими, отработанными за пару прошедших дней движениями Макс и Мишка привели мою униформу в практически уставной порядок и сопроводили к костру для завтрака. Где уже сидели Альбиков, Гайдар и Вондерер с Барковым. Два уголовника разместились поодаль, охраняемые одним конвойным.

Разведчики мехкорпуса, видимо, успели поесть раньше, так как спокойно сновали вокруг, не обращая на нас внимания. Однако едва я успел поднести ко рту первую ложку традиционной перловки, как ко мне подошел Степан Стерх, неся в руках длинный сверток.