Главный ресурс Империи - Денис Самородов

Теперь, со свалившимся на его голову командиром, вариантов дальнейших действий оставалось не так уж много. Точнее, он был вообще один. Райлер явно был не транспортабелен, и оставалось лишь надеяться, что вышедшие из боя до крушения штурмовика москиты благополучно вернулись на базу. И что помощь, непонятно почему еще не прибывшая, уже в пути. Мартин тяжело вздохнул и стал обустраивать импровизированный лагерь.

Раскаленная в течение дня планета ночью успевала непостижимым образом остыть, и в темное время суток здесь было даже прохладно. Но утро уже вступало в свои права, и Мартин прекрасно знал, что буквально через час температура резко поднимется и начнется настоящее пекло. Капсула, даже потерявшая герметичность, отлично противостояла палящим лучам, так что Райлер хоть как-то был защищен. Мартину же срочно требовалось найти какое-нибудь укрытие, на привычные уже кондиционеры и искусственно поддерживаемый климат базы здесь надеяться точно не приходилось.

Отыскав рядом с капсулой Райлера какой-то обломок, Мартин выкопал около ближайшего валуна некую нору, и, забившись туда с куском безвкусной питательной плитки, больше похожей на рыхлый кусок глины, впал в тревожную полудрему, настороженно вслушиваясь в каждый посторонний звук.

Проснулся он от лучей света, впивающихся ему прямо в лицо. Тень от валуна предательски скрылась с другой стороны, полностью обнажив убежище, и Мартин, обливаясь потом и с трудом разгибая сведенные ноги, вылез наружу. Тоскливо оглядев пустое небо, он потащился проверить состояние флай-лейтенанта.

Как ни странно, тот был еще жив. Молодой организм в сочетании с химией отчаянно боролся со смертью, и Райлер даже пришел в себя. Увидев подошедшего Мартина, он вяло попытался улыбнуться обожженным ртом, из-за чего на его лице появилась неприятная гримаса, и прохрипел:

– Сделали?

Мартин не сразу понял, о чем спрашивает Райлер, и только через несколько секунд сообразил, что речь идет о штурмовике энергов.

– Сбит, сэр!

Райлер прикрыл глаза и помолчал.

– Связь?

– Связи нет, сэр. Медпомощь не прибывала. Предварительный осмотр местности, – Мартин обвел глазами горизонт, прищурясь от сверкающего с одной стороны стеклянного моря, – результатов не дал. Со времени проведенного боя прошло чуть больше суток.

Он замолчал, не зная, что еще сказать. Повисла тяжелая пауза. Флай-лейтенант был далеко не дурак и хорошо понимал, что значит отсутствие эвакуационной бригады в течение столь длительного времени.

– Что со мной? – чувствовалось, что этот вопрос дался Райлеру особенно тяжело.

– Плохо, сэр, – коротко сказал Мартин, тщательно избегая смотреть на ноги Райлера. Несмотря на вколотые антибиотики, рядом с капсулой уже отчетливо пробивался тяжелый запах загноившейся плоти.

И опять эта напряженная пауза. Мартин сделал флай-лейтенанту еще один укол обезболивающего и покачал головой. Если в ближайшие сутки Райлера не доставить в стационарный госпиталь...

– Уходи на базу, – голос флай-лейтенанта был сух и еле слышен.

– Не дури, лейтенант.

Райлер удивленно раскрыл глаза, услышав от Мартина столь неуставный ответ.

– Я приказываю.

– В моем личном деле указано: «склонен к невыполнению прямых приказов», – Мартин упрямо поджал губу, – поэтому извини, лейтенант, тебе со мной не повезло.

– Вы будете помещены еще на трое суток ареста за неподчинение, – опять перешел на официальный тон Райлер.

– Согласен, лейтенант. Хоть десять. Запиши на мой счет.

Мартину вспомнилось уютное прохладное помещение гауптвахты, и он загрустил. Тьма с ним, с Райлером, действительно надо уходить. Идти ночами, пока прохладно, тут всего-то каких-то сто пятьдесят – сто шестьдесят километров, за три перехода можно и уложиться.

Мартин проклял свое упрямство и присел рядом. Один день, точнее, ночь, ничего не решит. Одну ночь он еще пробудет здесь, а завтра вечером точно рванет на базу.

– Рональд.

– Что?

– Меня зовут Рональд.

Мартин пожал плечами. Странно, но он действительно до этого момента даже не задумывался об имени Райлера. Уморыш было намного привычнее.

– Мартин. Мартин Клэй, – чувствуя себя идиотом, сказал Мартин. Педантичный флай-лейтенант прекрасно знал весь свой личный состав поименно.

Райлер попытался кивнуть и непроизвольно застонал. Судя по всему, разговор доставлял ему боль, но тем не менее он продолжил:

– Мартин, а кроме нас... – Райлер не закончил, но Мартин хорошо понял, о чем тот спрашивает.

– Скорее всего никого. По крайней мере шанс был только у нас четверых. Капсулы, которые отстреливались до этого, либо сбиты, либо... – Мартин сообразил, что Райлер даже не видел действия гигантского лазера-иглы. – Короче, энерги напоследок вскипятили землю. Если там кто и был в тот момент, то шансов у них не оставалось.

– Вскипятили?

– Точно. По-другому и не скажешь. Вокруг нас застывшее стекло. Выглядит красиво, но... – Мартин запнулся, – как-то жутковато.

Они опять помолчали. Райлер, очевидно, переваривал услышанное, а перед глазами Мартина почему-то возникла безумная картина – на дне стеклянного моря лежат капсулы-гробы с запеченными заживо людьми. Его передернуло, и он резко отвернулся от сверкающей глади. Если раньше его и одолевала безумная мысль прогуляться по поверхности, то теперь она куда-то бесследно исчезла.

– Знаешь, Мартин, а ведь я тоже здесь за неподчинение, – совершенно неожиданно сказал флай-лейтенант.

Мартин удивленно уставился на него.

– К чему это, лейтенант? – имя Рональд никак не вязалось с Райлером, и Мартин продолжал называть его просто по званию.

– Слышал о флай-командоре Павлевски?

Мартин кивнул, но, сообразив, что закрывший глаза Райлер его не видит, сказал:

– Конечно.

– Это был мой отчим.

Мартин вовремя остановился, чтобы не присвистнуть. Кто ж в Империи не знал победоносного Павлевски. В свое время одно его имя повергало врагов в уныние, а до энергов никто не мог нанести ему поражения. Мартин вспомнил волевое лицо, точеный аристократичный профиль человека, так часто показываемого по имперским каналам. Чтобы лежащий перед ним Райлер имел хоть что-то общее с этим легендарным символом военной мощи Империи?

– Да, отчим. Он женился на моей матери, когда я еще был совсем ребенком.

– Не самая плохая партия, лейтенант.

Райлер немного помолчал и выдавил сквозь зубы:

– По мне, это была самая большая ошибка в ее жизни. Думаешь, Павлевски герой? Военный гений? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Да, так и есть. Он был величайшим стратегом, талантливым командиром и... – тут Райлер выдохнул, – самой большой сволочью, которую я встречал.