Меч на ладонях - Андрей Муравьев

– А что, кастелян… Как его? Беллини? Только он ведал сбором мыта?

Д'Кобос мотнул гривой седых волос:

– Нет, ваша светлость, деньги собирали мои люди. Но кастелян следил за их сохранностью. Только у него был ключ от сокровищницы. Только он отмеривал ежегодные посылки вам, ко дворцу императора… – Он снова заскрежетал зубами. – Если бы я только мог предположить… Я бы эту змею…

Иоланта утешающее подняла ладонь:

– Полно, благородный Артуро! Будем молить Господа нашего, чтобы вы сумели перехватить этого беглого вора, так долго бывшего среди наших близких друзей.

Рыцарь стоял потупив взор.

Иоланта вздохнула:

– Ступайте. А нам остается надеяться, что Господь даст нам возможность наказать того, кто предал наше доверие.

Артуро медленно, по-старчески подтягивая ногу, побрел в сторону своих апартаментов.

7

Утром совещание о состоянии дел во владениях баронессы де Ги продолжилось в том же составе участников. После рассвета с разрешения Иоланты взломали вход в сокровищницу. Широкую дубовую дверь, обшитую железными полосами, буквально разлупили в щепу трое самых крепких дружинников. Как и ожидалось, за дверью новая владелица замка не обнаружила ничего.

Ситуацию осложняло еще то, что кастелян взял налоги с горожан и селений на полгода вперед, аргументируя это подготовкой ко встрече с новой владелицей. Земли, обескровленные долгими неурожайными годами, при попытке изъять что-нибудь еще могли взбунтоваться. А та дружина, которая была теперь при замке, справиться с ополчением городка уже бы не смогла.

На счастье, стараниями д'Кобоса стражники и воины гарнизона получили все им причитающееся. Хоть с этим можно было жить спокойно.

На совещании баронесса сообщила свое решение не взимать дополнительных налогов. Чтобы содержать замок и кормить дружину, Иоланта решила продать часть своих драгоценностей, полученных перед расставанием в подарок от своей подруги Адельгейды.

Для оценки этих драгоценностей из Милана выписали ювелиров двух венецианских торговых домов. Пока же баронесса решила посмотреть на свой город и встретиться со старейшинами кузнечного и кожевенного цехов, которые находились на территории Ги. Кроме того, на воскресенье были вызваны рыцари Падалино и Тралди со своими семьями, должные, по старой традиции, принести вассальные клятвы новой госпоже. Планировалось, что этим мероприятием закончится вхождение новой хозяйки манора в свои права.

Пока гонцы седлали лошадей, а Иоланта выбирала из своего нехитрого туалета, что надеть на первую встречу с подданными, «полочане» устроили небольшое совещание в комнате Горового.

Первым взял слово Сомохов.

– Нам здесь уже нечего делать. Старый испанец не позволит обидеть дочку своего бывшего господина. Деньги у баронессы после продажи рубинов императрицы будут. Нечего нам здесь без дела болтаться, господа. Если сейчас выйти к Венеции, то успеем попасть в Эдессу до начала крестового похода. Значит, можем успеть найти врагов и перебраться в свое время. – Он почесался. Чистоплотного ученого очень беспокоило состояние его гардероба и шевелюры. – Мне уже надоели эти блохи. Мало того, что мы здесь в грязи по уши сидим, так в следующем году в Малой Азии начнется такой переполох, что поклонники Архви сами сбегут, не дожидаясь нас. Что мы тогда будем делать? Всю оставшуюся жизнь местных вшей кормить?

Захар согласно кивал.

Против решения о немедленном походе высказался Малышев:

– Улугбек Карлович, вот вы говорите – в Венецию. Там – в Малую Азию. А на какие шиши? – Он демонстративно хлопнул себя по карману. – Путешествия нынче уж больно дороги, а у нас местной валюты – кот наплакал. Если только Тимофей Михайлович не согласится продать Орлика своего да перстень, подаренный императрицей?

Горовой, услышав такое предложение, бессознательно схватился за руку, на которой он носил пожалованное государыней колечко с камнем. То, как рыцарь Тимо отреагировал на предложение Кости, снимало все вопросы. Казак очень гордился августейшим подарком и ценил его, пожалуй, дороже всего.

Денег не было и не предвиделось.

О такой стороне вопроса в Гардарике, большей частью имевшей натуральное хозяйство, они не задумывались. Потом был поход в составе купеческого каравана, где о содержании заботились новгородские руководители, потом – бегство из немецкой столицы, во время которого было просто не до денег.

Теперь финансовый вопрос вставал ребром. Цивилизованная часть Европы любила золото и серебро, а ими похвастаться русичи не могли. Остатков денег, полученных в результате выгодного торга в далеком Хобурге, могло хватить только на дорогу до побережья Средиземного моря, дальше же надо было изыскивать средства.

Сомохов отмахнулся от такой проблемы:

– Наймемся охранниками. Рыцарь с подручными всегда найдут покупателя на меч.

Костя усмехнулся:

– А ты бы нанял вместо своих верных, проверенных охранников пришлых, непонятно откуда, костоломов? – Он следил за реакцией ученого. – За нас ведь никто не поручится. Ярлов знакомых нет… Я бы таких к себе на судно не взял. Да и нет у нас навыка боя на море. Как вспомню ругских пиратов, так и холодею. Палуба ходит, паруса хлопают, все мокрое, скользкое, а на тебя враг прет… Бр-р-р! Из меня тогда слабый солдат был.

Ученый скривился, по-видимому считая замечание несущественным, но Костю поддержал Горовой:

– А вот тутачки Костя дело кажить. Неча нам робить в Венеции той без кассы. Здесь нам и место, и ежу[151]дають, много не пытають. Поглядим, кто чым дыша, можа, где чего и перехватим. А там и в Азию ту, туда ее в бок.

Осмелился подать голос Захар:

– Во-во. Че переться-то от стола? Пущай жирком обрастем, а то все носимся, как волки по весне. Месячишко подождем, может, и придумаем чего.

Горовой привел еще один довод остаться:

– Да и слово я княжне давал за баронеской малой приглядеть. А тут одни огорчения для нее. Не по-людски зараз отседова уезжать.

Сомохов только рукой махнул:

– Придет время, поймете, что я прав был. – Он вздохнул. – Да поздно будет.

Костя, убедившись, что никто его не пробует больше увести от объекта его мечтаний, примирительно предложил:

– А пока предлагаю прикинуть, как заработать здесь денег. А то проблема финансов может стать перед нами вполне серьезно.

На том и порешили.

Баронесса предложила своим товарищам по путешествию сопровождать ее в ходе посещения Ги. Седой Артуро недовольно морщился: старому рыцарю не нравились варвары-северяне, приехавшие с новой госпожой, но противиться воле не решился.