Гарантирую жизнь - Василий Головачев

Сбитый с толку Никифор нагнулся над Булавиным, хмыкнул, но, повинуясь жесту Глеба, подхватил Дмитрия, парализованного иглой «ерша», под мышки, Глеб взял за ноги, и они понеслись вон из квартиры, прыгая через две ступеньки. Дважды им попадались навстречу какие-то люди, Тарасову напомнившие сотрудников группы «Хорс», а Хмелю – «чекистов», обоих так и подмывало бросить Булавина и начать драку, но Глеб уже несколько привык к страху нападения и не реагировал на «врагов», а очумевший от происходящего Никифор, глядя на него, так и не осмелился начать стрельбу.

В «грохоте» виртуальных автоматных очередей, несущихся в них отовсюду, триада пересекла двор, кое-как погрузилась в джип, и Мария вывела машину со двора.

И вдруг все кончилось!

Тарасову и Хмелю перестали повсюду мерещиться знакомые физиономии, оба недоверчиво поглядели друг на друга, на лежащего с бледно-зеленоватым лицом Дмитрия, на Марию, и только тогда сняли ладони со скрюченными от напряжения пальцами с рукоятей пистолетов.

– Действительно, Дима!.. – тупо сказал Никифор. Выругался сквозь зубы. – Извините… Я же мог его!.. Что это было?

– Пси-атака, – хмуро проговорил Тарасов. – Наши преследователи, естественно, не знали, где мы остановимся, и включили пси-генератор по площади, в надежде на подчинение нашей психики. Как видишь, кое-что им удалось. Продлись атака еще немного… – Глеб повернулся к Марии. – Неужели от излучения нет никакой защиты?

– Есть, – ответила женщина, сосредоточенно глядя на дорогу. – Собственная воля. Или специальные защитные шлемы. Но ведь нельзя же в них ходить средь бела дня, как в шляпе.

– Но я же точно узнал Славку! – взорвался Никифор.

Сидевший рядом с ним Сергий положил ему ручонку на локоть, и капитан замер, посмотрел на малыша удивленно, расслабился. Сказал удрученно, но уже гораздо спокойнее:

– Кажется, я действительно сплоховал?

– Ты не виноват, – покачал головой Тарасов. – Но хорошо бы нам все же как-то научиться защищаться от пси-излучения. Бесовских храмов сейчас везде полно, любой может превратиться в усилитель поля. Кстати, куда мы едем?

– Уже приехали. – Мария остановила машину у зубчатой стены Новгородского кремля. – Придется ждать Федотова здесь. Без него наш поход теряет смысл.

Где-то высоко в небе затрубила труба.

И тотчас же Тарасову показалось, что над городом зависла гигантская рука и начала шарить по улицам, искать беглецов, постепенно приближаясь к ним.

Никифор схватился за оружие.

– Кажется, это опять они! Видите двоих у киоска? Это Жека и Лёнчик!

– Успокойся, – тронул его за плечо Тарасов, хотя ему самому снова начинали мерещиться знакомые лица. – Похоже, эти гады опять включили аппаратуру пси-воздействия. Надо выбираться отсюда, и побыстрей.

– Да я не возражаю, но уж очень этот тип похож… – Никифор бросил руку к пистолету, но встретил взгляд мальчишки и криво улыбнулся. – Вот досада, малыш, а?

Сергий еще раз погладил его по руке. Никифор прислушался к себе, закрыл глаза, посидел так немного, открыл. Глаза его стали круглыми.

– Кажется, отпустило… Действительно, никого нет…

Тарасов внимательно пригляделся к нему, посмотрел на Марию, ответившую ему понимающим взглядом. «Серебряный мальчик» каким-то образом снял с Никифора пресс внешнего пси-давления.

– А его можешь привести в сознание? – кивнул капитан на Дмитрия.

Сергий послушно погладил Булавина по руке.

Рука чуть вздрогнула, потом дернулось веко, затрепетали ресницы, Дмитрий пошевелился, глубоко вздохнул и открыл затуманенные глаза. Щеки его порозовели.

– Где я?

– Среди своих, – отозвался обрадованный Никифор. – Как самочувствие?

– Как после горного обвала… голова трещит… хотя нет, успокаивается. – Дмитрий огляделся. – Как я здесь очутился? На меня напал майор Дегтярев, новый начальник КОП, и дальше я ничего не помню…

– Это был я, – удрученно признался Никифор. – Принял тебя за своего напарника из ЧК. А ты меня за майора.

– Не может быть!

– Может, к сожалению. Вот Глеб расскажет.

Тарасов коротко объяснил Дмитрию, что произошло. Никифор виновато вздыхал и отводил глаза.

– Прости, Дима, я тоже поддался этому дьявольскому внушению.

– Так мы когда-нибудь друг друга перестреляем!

– Придется постоянно контролировать ситуацию и держаться вместе, – сказал Тарасов, – тогда не перестреляем. А сейчас ничего не чувствуешь?

Булавин прислушался к себе, нахмурился, выглянул в окошко джипа.

– За нами наблюдают?..

– Они снова включили «лунный свет» через «усилитель» храма.

– Так чего мы ждем? Пока в натуре не примчатся те, кто охотится за нами?

– Вот он! Наконец-то! – вдруг воскликнула Мария, стремительно выскакивая из кабины.

Сзади к джипу пристроилась зеленая «Мицубиси-Харизма», из которой вышел Ираклий с ребенком на руках. Мария бросилась к ним, обняла обоих, поцеловала ребенка в обе щеки, и они тут же втиснулись в кабину джипа.

– Еле оторвался, – сказал Ираклий, поздоровавшись со всеми за руку. – Но они буквально сидят на хвосте. Давайте расходиться.

– Кто висит? – нахмурился Никифор,

– Волкодавы «Зубра» и взвод киллерш отдельного батальона спецопераций ФАС.

– Этих я знаю, никого не пощадят.

– Знакомьтесь, – необычно нежным голосом сказала Мария, посадив мальчика, которого привез Ираклий, себе на колени. – Это мой сын Сергей.

– Наш сын, – мягко поправил ее Ираклий. – Он и пойдет с вами вместо Сергия.

В кабине джипа стало тихо. Все рассматривали сына Марии, действительно как две капли воды похожего на «серебряного мальчика». Разве что волосы у него были чуть потемнее, ближе к русому оттенку, да кожа на лице посмуглее, а так с ходу отличить их было невозможно: тот же овал лица, те же голубые глаза, носик-курносик, губки бантиком и роскошная улыбка чистой души.

– Вы так смело рискуете жизнью сына? – пробормотал Никифор, прокашлявшись.

– Мы рискуем всем, – спокойно сказал Ираклий.

– Выйдите из машины на минутку, – попросила Мария негромко. – Я их переодену.

Мужчины вылезли из джипа, поглядывая по сторонам, прислушиваясь к звону невидимой струны: «лунный свет», усиленный храмом БЕСа, продолжал работать и пронизывал весь город волнами пси-излучения, внушающими людям чувства подозрения и страха. Однако члены триады уже перестали реагировать на него слишком бурно, да и влияние Марии и «серебряного мальчика» помогало им отстроиться от внушаемых образов. На Ираклия же, по всей видимости, излучение не действовало совсем.

– Извините, мэтр, – сказал Никифор, поддаваясь внезапному любопытству, – кто вы в иерархии Сопротивления? Если, конечно, это не секрет.