Лора - Александра Бракен

Все вылетело из головы: зачем она оказалась здесь и почему было так важно сейчас сохранять выдержку. Она помнила лишь об унижениях, которым Рат подвергал ее семью в стремлении уничтожить род Персеидов, его страстное желание уничтожить и Лору, когда та была еще всего лишь маленькой девочкой. Ее взгляд был прикован к их лицам: того, кто мечтал расправиться с ее семьей, и безжалостной богини, которая сделала это.

Расправив широкие плечи, Рат наклонился к Афине. Он схватился за шлем, но другая рука метнулась к висевшему на боку мечу.

– Она предаст тебя, она погубит тебя, как погубила всех остальных, – с нескрываемым страхом проговорил Белен. – Послушай меня – она тебя обманула! Она тебе не нужна!

– Я никогда не лгала, – холодно возразила Афина. – Великий Рат и я – мы всегда были предназначены для этого. Так было предначертано: встреча старого мира и мира нового. Первый Арес был слабым, слишком вспыльчивым и безумным – из всех детей моего отца его ненавидели больше всего. Но теперь я нашла достойного партнера в войне – гармония его силы и моей стратегии – и нового царя, перед которым можно преклонить колено.

Белен покачал головой.

– Это… это не может быть правдой…

– Ты обвиняешь меня во лжи?! – резко спросила Афина. – Мой господин Рат благосклонно рассказал мне о подлинном содержании предания, об истинном желании моего отца, и я обязана принести ему клятву верности. Я рада буду служить моему господину Рату, когда он совершит свое окончательное, истинное вознесение.

Желчь подступила к горлу Лоры. Даже зная о том, что совершила Афина, эти слова, этот вкрадчивый, приторный тон богини она воспринимала как новое предательство. Тогда, на крыше Лора открыла ей душу, не утаив ничего ни о своем прошлом, ни о своих страхах. Она поверила богине, потому что почувствовала в ней самой и скрытый гнев, и горькую обиду.

«Ты можешь называть это соучастием. Возможно, так и есть, – сказала тогда Афина. – Но я считала это борьбой за выживание».

Все это было спектаклем, но богиня добровольно опустилась до такого фарса.

– Сероглазая – мудрейшая из всех существ. – Рат раздулся от ее дифирамбов. Только самовлюбленный глупец мог клюнуть на такую грубую лесть. – Она доказала, что достойна служить мне… Но ты! Как ты смеешь? Мальчишка, который даже драться не может, осмеливается подвергать сомнению мое суждение? Смеет считать себя мудрее самой Афины?

Белен покачал головой, пятясь назад, пока не врезался в платформу.

– Мой господин, – начала Афина. Ее взгляд был прикован к Белену, и этот взгляд – свидетельство одержанной победы – был так хорошо знаком Лоре. – Как известно, все великие деяния должны начинаться с жертвы во имя благосклонности Зевса. Иначе они не будут успешны.

Новый бог повернулся к своему смертному сыну.

Лора застыла, хотя все в ней рвалось туда, где разыгрывалась эта страшная сцена.

Белен успел прошептать «Пожалуйста…», когда его отец, выхватив небольшой клинок из ножен на предплечье, перерезал ему горло.

Удар был такой силы, что кровь молодого охотника выплеснулась на стены платформы и на цистерну. Белен упал на землю, содрогаясь всем телом, пока бешеное сердце выкачивало из него последние капли жизни.

Рат смотрел, как тот умирает, и темное ликование разливалось по его лицу. Когда молодой человек наконец замер, он наклонился и положил руку на горло сына, покрывая ее кровью.

Афина наблюдала за всем этим – губы кривились в презрительной гримасе.

Поднявшись, Рат прижал ладонь к металлу цистерны. Отступив на шаг, он взглянул на темное пятно, потом медленно поднес пальцы к губам. К языку.

Он не обернулся, когда заговорил снова, но его слова разнеслись по всему туннелю.

– Дочь Персея.

«Останьтесь со мной», – в последний раз взмолилась Лора, вцепившись в ремни Эгиды, и вышла из укрытия.

– Как мило с твоей стороны, – сказал Рат, – принести последний дар своему богу.