Бездна и Ланселот  - Александр Смирнов (фантаст)

Бельфегор с силой ударил хвостом о землю, и из горла его послышался звук, похожий на орлиный клекот, который вскоре принял характер членораздельной речи.

– Ошибаешься, мерзкий атлантский колдун! Мое царство скоро будет на всей Земле, и все племена, и все народы падут передо мной ниц! И я уже скоро буду не Баал, а бог смерти Мот, которого никому не дано одолеть.

– А вот в этом я сильно сомневаюсь, – сказал атлант. – Ты уже один раз сделал ставку на тевтонов и их вождя и проиграл! Люди смогли одолеть силу, которую ты дал Гитлеру… Нам известно, что пятнадцать лет назад, – повернулся он к своим спутникам, – Баал-Пеор заключил с Гитлером договор, скрепив его кровью. Он обещал ему беспредельную власть, которую тот должен был обратить во зло, но в обмен Гитлер обязался отдать демону свою душу ровно через тринадцать лет со дня заключения договора.

– Да, уж зла-то фюрер наделал предостаточно, и ведь именно 30 апреля 1945 года, то есть через чертову дюжину лет, он покончил с собой в берлинской рейхсканцелярии, – воскликнул Ланселот, который успел мгновенно сосчитать даты.

Снова раздался клекот, вырвавшийся из горла Бельфегора. Похоже, что так он смеялся.

– Вы, наверное, удивитесь, но фюрер германской нации умереть не может. Да, я взял его душу, и теперь он бессмертен. Теперь он – это я! Так же как и многие другие там, в верхнем мире. Они ходят, едят, пьют, имеют женщин, играют на биржах, пишут в газетах и болтают в парламентах в своем изначальном обличье, но всегда послушно исполняют лишь мою волю. И таких будет все больше и больше, пока Я, Баал-Мот, не стану и в этом, и в том мире Всем! Мою армию называли нацистами, фашистами, но вся она пропитана только моим духом… Вот они, новые сверхчеловеки! – простер он когтистую лапу, указывая на кого-то, кто только что вошел в открывшиеся ворота. Ланселот обернулся и увидел, что позади них как по волшебству возник монолитный строй людей в черной эсэсовской форме и железных касках со свастиками, выбросивших вверх руки в традиционном нацистском приветствии. Среди них он узнал Вайцзеккера, коменданта Крамера и его адьютанта Вилли. Глаза всех солдат были устремлены на Бельфегора, светясь каким-то неестественным, фосфоресцирующим блеском и выражая полное обожание, самоотречение и восторг. Весь экзальтированный вид этих солдат говорил, что они жаждут ринуться в бой и выполнить любой приказ своего дьявольского божества.

Бельфегор отвечал им таким же приветственным нацистским жестом. А в другой его руке как бы из ниоткуда вдруг возник гигантский сверкающий меч, с острия которого, устремленного вверх, змеей струилось в небо яркое белое пламя. Затем меч пришел в движение, молниеносно описал широкую дугу и ударил в сферу, которой Даэрон защищал себя и людей. На мгновение Ланселоту показалось, что незримый щит остановил устрашающее оружие, которое на секунду, и правда, замедлилось. Однако поверхность сферы вдруг пошла рябью в том месте, куда вонзилось острие, потеряла свою прозрачность, стала на глазах расползаться, а потом со звоном исчезла. Меч, словно никогда и не приостанавливался, со свистом пронесся вперед, мелькнул прямо над самой макушкой Ланселота и встретился с шеей Даэрона. Огромная голова атланта слетела с плеч, полетела в сторону, как некая жуткая комета, увлекая за собой хвост из длинных белых волос, а затем покатилась по земле, мелькая широко распахнутыми глазами. Казалось, что она невероятно удивляется тому, что с ней только что произошло. Тело же все еще стояло, из рассеченных сосудов шеи фонтаном била ярко-синяя кровь, густо забрызгивая лица и плечи находившихся рядом людей. Но вот ноги его подогнулись, и обезглавленный безжизненный корпус тяжело повалился на землю. Ланселот был ошеломлен, он никак не мог поверить в произошедшее, ибо считал атлантов неуязвимыми и почти бессмертными. Но тут раздался оглушительный торжествующий рев, вырвавшийся сразу из сотни солдатских глоток, который подтвердил – случилось то, что случилось. Демон сделал повелительный царственный жест, и к голове сразу же подбежал Крамер, поднял ее и, сгибаясь от тяжести, понес своему идолу, а затем, преклонив колено, двумя руками торжественно протянул ему этот страшный трофей. Бельфегор взял голову за длинные, перепачканные синей кровью волосы, повернул к себе и долго смотрел в мертвое лицо. Затем он рывком поднес и прижал ее все еще открытыми зрачками к окулярам устройства, которое отключало защитное поле и реагировало лишь на рисунок оболочки глаз Даэрона. Раздался щелчок, и гудение поля прекратилось, что вновь вызвало у эсэсовцев приступ неописуемого восторга. Бельфегор указал когтем на блок защитного устройства, к которому теперь шагнул Отто Вайцзеккер. Ему, видимо, было известно, как работает станция, потому что он уверенно нажал на панели управления несколько клавиш, после чего в стене открылась глубокая ниша. Немного покопавшись в ней, он подозвал шестерых солдат, с трудом вытащивших оттуда массивный черный цилиндр. Бельфегор, широко расправив оба своих крыла, подошел, обхватил цилиндр когтистой лапой и победно поднял его вверх над своей головой. Строй эсэсовцев снова как по команде ответил ему нацистским жестом и троекратным криком: «Зиг… хайль! Зиг… хайль! Зиг… хайль!».

– Это «Маш-Мак»! – возгласил Бельфегор, а затем продолжил, как заправский политический оратор, причем с некими характерными интонациями, показавшимися Ланселоту знакомыми, только он никак не мог понять откуда. – Это оружие, которым так кичились атланты и которое они когда-то давно украли у моих предков. Теперь оно снова у нас, и мы с его помощью легко повернем клячу истории вспять. Мы начнем возрождение народа, который, по своей вине проиграв войну, оказался в глубочайшей за всю историю пропасти. Знайте, что с этого момента мы вступаем в новую, неистовую борьбу, которая будет иметь решающее значение для всего мира. Размеры этого события станут ясны только нашим потомкам. Они осознают его как поворотный пункт, с которого началось новое время.

Завершив эту свою удивительную речь под восторженные крики своей аудитории, демон взмахнул крыльями, медленно поднялся и на минуту завис в вышине, как бы желая подольше насладиться поклонением собравшихся внизу людей. Затем, издав торжествующий клекот, он неторопливо перелетел через стену и скрылся из виду.

Все это время о Ланселоте и двух его оставшихся спутниках никто как бы и не вспоминал.

– Так, значит, это ты была агентом Рэксов? – с сожалением глядя на Джейн, сказал Ланселот. – А я-то, честно говоря, на Броссара думал. Ловко же ты меня провела с этим пистолетом-передатчиком.

– Прости меня, Ланс, я искренне верила, что делаю доброе дело. Ты знаешь, ведь Михаил, как ты его называешь, – мой отец. Я сама не знала об этом, росла с матерью, но он нашел меня, когда я стала выступать на Бродвее. И прислал Артура. С тех пор я работала на английскую разведку и… Rex Deus. Пока не вмешался случай… и ты.

Они стояли посередине площадки в окружении не менее чем целой сотни вооруженных нацистских головорезов, что исключало всякую возможность побега. Да и глупо было бы надеяться, что о них позабудут. Этого, конечно, и не произошло. Как только предводитель скрылся в небесах, бразды правления взял в свои руки Крамер. Он подскочил к пленникам, сверля их взглядом своего единственного глаза.