Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

Но как полететь вперед?

Имелись циферблаты «высота» и «вращение», но они ни на что не влияли. Переключатель, обозначенный непонятным трехсложным словом, Мэтт не осмелился тронуть. Но… что, если наклонить машину вперед? Надо опустить рычаг «1–2».

Он так и сделал, едва коснувшись рычага. Машина медленно наклонилась вперед. Потом стала клониться быстрее. Мэтт резко потянул рычаг назад. Крен замедлился и прекратился, Плато встало перед Мэттом, словно вертикальная стена. Не дожидаясь удара, он снова выровнял авиамобиль, подождал, пока успокоятся нервы, и попробовал снова.

На этот раз он слегка подтолкнул рычажок «1–2», выждал три секунды, резко дернул на себя. Это помогло, машина пошла вперед с опущенным носом.

К счастью, он двигался к Плато Альфа. Иначе пришлось бы лететь назад, что сразу вызвало бы подозрения. Он не умел разворачивать машину.

Мэтт летел довольно быстро. И еще прибавил скорости, когда нашел кнопку со словом «ламели». При этом машина начала опускаться. Мэтт вспомнил штуковины, напоминавшие жалюзи, под пропеллерами. Он оставил их в том же положении и выровнял высоту машины. Это, наверное, было правильно, поскольку машина продолжала двигаться вперед.

Она почти не раскачивалась.

А Мэтт получил самое эффектное зрелище в своей жизни.

Внизу проносились поля и лесосады Беты. С этой высоты Плато Альфа было прекрасно видно. Скала Альфа-Бета вилась лентой, под ней бежала широкая река под названием Длинный Водопад. Река в глубоком русле играла голубыми вспышками. Уступ и река обрывались у пропасти слева, и рокот водопада доносился даже сквозь пластиковый купол кабины. Направо простиралась всхолмленная равнина, постепенно расплываясь в голубой дали.

Скоро он пересечет уступ и повернет к Госпиталю. Мэтт не знал, как выглядит Госпиталь, но был уверен, что не пропустит два огромных полых цилиндра звездолетов. Над Бетой парило несколько машин, но все они были довольно далеко. Над Альфой их было куда больше, похожих на черных мух. Они не опасны. Он еще не решил, где садиться; возможно, даже экипажников не подпускают к Госпиталю ближе определенного расстояния. Если не нарушать этот запрет, узнавание Мэтту не грозит. Только экипажники летают на машинах. Здесь его любой примет за своего.

Ошибка была закономерна. Мэтт так и не понял, что именно он сделал не так. Он все тщательно взвесил и обдумал; он вел машину на пределе человеческих возможностей. Если бы кто-то сказал ему, что десятилетний ребенок из экипажа умеет делать это лучше, Мэтт оскорбился бы.

Но даже десятилетний ребенок из экипажа никогда бы не поднял машину в воздух, не включив тумблер «гироскоп».

Хесус Пьетро, как обычно, завтракал в постели – но намного позже обычного. Как обычно, рядом, отхлебывая кофе, сидел майор Йенсен, готовый выполнять поручения и отвечать на вопросы.

– Вы разместили арестованных как полагается?

– Да, сэр, в виварии. Всех, кроме троих. Для них уже не было места.

– И они уже в банках органов?

– Да, сэр.

Хесус Пьетро проглотил ломтик грейпфрута.

– Будем надеяться, что они не знали ничего важного. А как насчет прочей публики?

– Мы отделили всех, кто не имел микрофонов в ушах, и отпустили их. К счастью, мы закончили до шести часов. К шести ушные микрофоны испарились.

– Надо же, испарились! Ничего не осталось?

– Доктор Госпин взял пробы воздуха. Может, он найдет остатки.

– Это не важно, – решил Хесус Пьетро. – Однако изящный трюк, если учесть, насколько скудны их ресурсы.

Пять минут, никем не прерываемый, он жевал и глотал, а потом вдруг пожелал узнать:

– А как насчет Келлера?

– Вы о ком, сэр?

– О том, который убежал.

После трех телефонных звонков майор Йенсен смог сообщить:

– Никаких донесений из областей колонистов. Никто не вызвался выдать его. Он не пытался попасть домой или вступить в контакт с родственниками или с кем-либо из знакомых по работе. Его не заметил ни один полицейский из числа занятых в облаве. А если и заметил, то не признается, что не сумел задержать.

В наступившей тишине Хесус Пьетро допил кофе.

– Проследите, чтобы арестованные были доставлены в мой кабинет по очереди, – сказал он потом. – Я хочу выяснить, наблюдал ли кто-нибудь вчера посадку.

– У одной из девушек были при себе фотографии, сэр. Груза номер три. Очевидно, сделанные с помощью телеобъектива.

– Вот как?

На миг мысли Хесуса Пьетро проступили так ясно, словно его лоб был стеклянным.

«Миллард Парлетт! Если он узнает…»

– Удивлен, что вы не сообщили мне это раньше. Считайте эту информацию конфиденциальной. Можете идти. Нет, постойте, – добавил он, когда Йенсен уже двинулся к дверям. – Вот еще что. Могут быть и другие подвалы, необнаруженные. Отправьте пару отрядов с эхолокаторами, пусть обыщут все дома на Плато Дельта и Эта.

– Да, сэр. Это срочно?

– Нет-нет. Виварий уже переполнен. Скажите, чтобы не торопились.

Телефонный звонок помешал майору Йенсену уйти. Он поднял трубку, выслушал, потом заявил:

– Да. Но почему вы звоните сюда? Продолжайте.

С ноткой насмешки он доложил:

– Приближается авиамобиль, сэр, которым управляют очень небрежно. Разумеется, они решили сообщить вам лично.

– Но какого… Хм. А не та же это модель, что в подвале у Кейна?

– Я спрошу… Да, та самая, сэр.

– Я должен был догадаться, что есть способ вытащить ее из подвала. Прикажите опустить ее.

Геологи (только не приставайте ко мне насчет этого слова) полагали, что Гора Погляди-ка образовалась в геологическом смысле недавно. Несколько сот тысяч лет назад расплавилась часть коры планеты. Возможно, конвекционное течение внутри захватило больше горячей магмы, чем обычно, и проплавило поверхность; возможно, какой-то астероид погиб неистовой огненной смертью. Последовала медленная экструзия: вязкая магма поднималась и остывала, поднималась и остывала, пока над поверхностью не вздыбилось на сорок миль плато с рифлеными краями и почти плоской вершиной.

Это должно было случиться недавно. Подобная нелепая аномалия не выдержала бы долгой эрозии со стороны атмосферы планеты.

А поскольку плато было новым, его поверхность оказалась очень неровной. В целом северный край поднимался выше, настолько выше, что на нем образовался стекающий вниз ледник и сделался слишком высоким и холодным для комфортного обитания. Реки и ручьи текли преимущественно к югу, впадая либо в Грязищу, либо в Длинный Водопад, – оба потока прорыли себе в южных землях глубокие каньоны. Каньоны заканчивались грандиозными водопадами, самыми высокими в известной Вселенной. Хотя реки текли в основном к югу, имелись и исключения, поскольку поверхность Горы Погляди-ка была изборожденной, разнородной – сущий лабиринт из плато, разделенных утесами и провалами.