Para Bellum - Василий Звягинцев

– Давайте первач!

Сдвинули стаканы, глотнули обжигающую мутноватую жидкость, похрустели лучком с «черняшкой».

– Градусов шестьдесят, – с уважением произнёс Марков, прислушиваясь к собственному организму.

– Бери выше, все семьдесят, – возразил Заковский. Не спеша закусили.

– Серёжа, ты можешь пересказать свой разговор со Сталиным? Только подробно.

– Он спросил, не удивился ли я назначению на должность командующего Московским округом. Командира, освобождённого из лагеря из-за его талантов стратега, это не мои слова – его, логично было бы направить на остриё грядущих военных событий…

– Так, – нетерпеливо произнёс Леонид Михайлович, – дальше.

– Объяснил, что необходимо было меня проверить.

Задов саркастически усмехнулся.

– Теперь он мне доверяет почти безгранично. Тоже его слова.

– Ну да, ну да. Всё?

Генерал замялся.

– Дальше пошла речь о стратегических военных планах…

Комиссар госбезопасности первого ранга беззвучно рассмеялся.

– Наивный ты всё-таки человек, Серёжа. И честный просто до, я, конечно, извиняюсь, глупости. Ты думаешь, я не осведомлён об операции «Гроза»?

– Какой операции «Гроза»?

– Ещё в тридцать девятом, когда готовился договор с Гитлером о четвёртом разделе Польши, Сталин своей рукой нарисовал границу между нашими и немецкими войсками. А потом во время пьянки с Риббентропом вдруг предложил уступить большие части территорий Люблинского и Варшавского воеводств, если новоиспечённые друзья отдадут нам Литву. Перед этим Коба подарил этому риббен-трупу ходячему очень не хреновые охотничьи угодья в Беловежской Пуще. Министр иностранных дел был сильно пьян. Тосты уже перевалили за третий десяток, а то, что для грузина – лёгкий хмель, для немца – острое алкогольное отравление. Фриц уже представлял, как пригласит в свои новые владения пострелять зубров Геринга. Самое главное, Иоахим имел карт-бланш почти на любые уступки от фюрера. Вот Хозяин и предложил самостоятельно начертить вновь оговоренный рубеж. Шапошников и Мерецков недели две тренировали Иосифа, чтобы линия, проведённая как бы спьяну, очертила два выступа, Белостокский и Львовский. Они дают стратегические преимущества для СССР в случае, если появится необходимость врезать по лучшему другу Адику хорошим танковым клином.

– Господи, а я сказал Сталину: «Вы не могли не обратить на них внимания», – вырвалось у Маркова. Леонид Михайлович снова захохотал, не издавая ни единого шороха.

– Это даже хорошо, – сообщил бывший махновец, утирая слёзы. – Ты ещё раз подтвердил Кобе, что ты – Простодушный. Почти по Вольтеру.

– По кому?

– Ладно, не важно, это такой писатель был полтора века назад.

– Кстати, о писателях. Товарищ Сталин спросил, не читал ли я роман Шпанова «Если завтра война»?

– А ты?

Сергей пожал плечами.

– Это дерьмо – практически прямой заказ Кобы. А письменнику ума не хватило хоть чуть прилично его сделать. Иначе ходил бы Коля с лауреатским значком.

– Да, Иосиф Виссарионович выразился, что книга получилась маловысокохудожественной.

– Узнаю ценителя, – хмыкнул Заковский. – И тут же посерьёзнел: – Значит, об операции «Гроза» тебе Хозяин ничего не сказал, конспиратор.

Ну, чтоб ты знал. Шапошников посмотрел на подписанную карту Польши, указкой провёл линию от вершины Белостокского и Львовского выступов до Берлина и изрёк: «Это будет постоянно нависать над Гитлером, как чёрные тучи». А Иосиф подхватил: «И однажды из этих туч ударит гроза!»

Потом появился план операции по захвату Европы. Понял? Сегодня мы с немцами бежим наперегонки. Кто вмажет по «лепшему корешу» первым.

– Вот оно что, – протянул Марков. – Сталин поставил передо мной задачу обеспечить отражение возможного удара немцев, не меняя при этом основного расположения наших частей.

– Значит, кто-то вложил, наконец, Хозяину ума. Лишь бы не поздно. – Задов взболтал бутыль и вновь наполнил стаканы самогоном.

– Должны успеть, – сказал, поднимая стакан, генерал.

– Ну да, ну да, – снова повторил комиссар ГБ. Снова чокнулись, глотнули, заели.

– Теперь повесь свои уши на гвоздь внимания, как говорят на Востоке, – предложил Леонид Михайлович. Несмотря на ёрническую манеру выражаться, говорил он очень серьёзным тоном. – Твоего приятеля Лося пытались взять под стражу. Судя по тому, как обставили арест, это была провокация. У наших в этих делах большой опыт. Послать против боевого командира двух сопляков, пытаться повязать его в служебном кабинете. Не так это делается. Но самое главное, следователем и руководителем группы захвата назначили провокаторшу, которую под него подложили. Некую Людмилу Игоревну Сумову, между прочим, лейтенанта НКВД. Как и следовало ожидать, чекистов Лось раскидал, прорвался в кабинет к Кобе…

«Взять эту суку усатую за шейку его хлипенькую», – вспомнился Сергею лихорадочный шёпот друга. И собственные похожие мысли во время первой аудиенции у Сталина.

– Иосиф застрелил напавшего собственноручно, – проговорил Заковский.

У Маркова потемнело в глазах. На ощупь нашёл бутыль, слепо зашарил по столу в поисках стакана. Махновец понял, забрал самогон, разлил по ёмкостям. Выпили не чокаясь. Генерал достал из кармана пачку «Казбека». Комиссар ГБ – свои сигареты. Молча задымили.

Наконец Сергею удалось вытолкнуть наружу слово, которое билось в башке, вытеснив все мысли. Грудь стянуло обручем боли. Этот обруч тоже не давал произнести то, главное слово.

– …, – выговорил наконец Марков.

– Это ты о ком? – после паузы тонко усмехнулся Заковский. Сергей Петрович не заметил двусмысленности.

– Люсечка. Сучка.

И генерал выдал тираду, какой в годы его молодости конармейцы загнанных лошадей поднимали и в бой гнали. Леонид Михайлович слушал с интересом знатока и ценителя.

– Вижу, не забыл, – с одобрением сказал он, когда Марков замолк. – Теперь рассказывай подробнее.

Командир изложил всю историю романа между Володькой Лосем и хрупкой блондиночкой-авиабуфетчицей.

– Стандартная процедура, – прокомментировал комиссар госбезопасности. – На хорошенькую мордашку и коротенькую юбчонку хоть один из вас да клюнет точно. Другому тоже что-либо подберём и подставим. Подкладывали тебе?

Марков кивнул, вспомнив Татьяну. Грубо работаете, господа чекисты, совсем мышей не ловите. Даже обучаете одинаково, мол, буду верна и преданна, как собака. За что скотину оскорбляете?

– А подвести поближе смотрящего к каждому из таких, как вы, – дело обязательное, – продолжал Заковский.

– Каких это «таких»? – вскинулся Сергей.

– Условно освобождённых, – серьёзно пояснил Задов. – Думаешь, выпустили потому, что поверили или разобрались? Просто вы для чего-то понадобились. Вот и сменили условия содержания и форму конвоя.