Негатив. Том II - Павел Корнев

— Любую защиту можно обойти, было бы желание, доступ к кое-каким специфичным препаратам и необходимые навыки, — заявил он после этого. — Ломать волю и заставлять человека раскрыть свои тайны, равно как и пытаться вытянуть воспоминания из памяти посредством гипноза, — удел дилетантов. Настоящий профессионал действует тоньше. Запрет на разглашение секретной информации никогда не носит безусловный характер, поэтому человек просто должен поверить, будто находится в тех обстоятельствах и общается с теми людьми, в которых и которым может поведать интересующие нас сведения. Это непросто, но и не так сложно, как представляется на первый взгляд.

Впрочем, несмотря на уверенный тон, мой старший товарищ совсем уж невозмутимым вовсе не выглядел. Сначала он ослабил узел галстука, потом избавился от этой буржуазной удавки, снял пиджак и убрал его на заднее сиденье, закатал рукава сорочки.

Ну а мне в рубахе-поло, прогулочных штанах и кедах — нормально.

Летний костюм…

Я передёрнул плечами. Надо изживать из себя эту мещанскую привязанность к вещам! Костюм, конечно, жалко до слёз, но не устраивать же из этого трагедию!

Сам жив и здоров, Лия не пострадала — что ещё нужно?

А деньги заработаю. Уже заработал, можно сказать. Согласуют представление на солдатский крест или нет — ещё непонятно, а вот денежное поощрение от института выплатят с гарантией. Тогда и пошью новый костюм. Наверное.

Несколько раз по дороге проезжали легковые машины, грузовики и телеги, пропылил туда-обратно патрульный вездеход, прошла под прикрытием броневика автоколонна. Потом появился знакомый «Адмирал». Съезжать с дороги Иван не стал, а только мы с Альбертом Павловичем вытащили с заднего сиденья и в четыре руки поволокли к лесу пленника, он тронулся с места, умчался в направлении города.

— Ну-с, приступим! — с едва сдерживаемым возбуждением произнёс мой институтский куратор, избавил приваленного к сосне господина от пиджака, жилетки, галстука и сорочки, следом сделал один за другим сразу три укола. Затем притянул пленника к стволу двумя ремнями: первым обхватил его на уровне груди, вторым зафиксировал голову.

Хрустнув сцепленными пальцами, Альберт Павлович включил установленный на треноге фонарь и немного его поправил, после нацепил себе на голову налобное зеркало и вынул из саквояжа ещё одну коробку из нержавеющей стали, показавшуюся невесть с чего знакомой. Понял, что не ошибся, когда углядел внутри набор длинных игл для акупунктуры, — ровно такой же, какой был у Лизаветы Наумовны.

Мой куратор взял одну, примерился и воткнул её в шею пленника. Вот тогда-то и зародилось подозрение, что памятное заявление Городца о стряхивании Лизаветой Наумовной пыли с монографии о неотантрических практиках было лишь шуткой, а выпотрошить меня подлец-Друза просил именно с помощью иглотерапии.

Тут Альберт Павлович обернулся и коротко бросил:

— Контролируй обстановку!

— Контролирую, — заявил я в ответ, но нашла коса на камень, и пришлось оставить консультанта наедине с задержанным.

Я перебрался в кусты у обочины, встал так, чтобы одновременно просматривались и дорога, и уходившая вглубь леса просека. Ну в самом деле: а ну как не оператор, а самый обычный человек пожалует? Не избавляться же потом от случайного свидетеля?

Впрочем, это всё были отговорки. Просто меня отодвинули в сторонку, ибо каждому полагается знать лишь то, что ему полагается знать, и не больше.

Умом это прекрасно понимаю, а вот принять не могу.

Интересно же!

Впрочем, когда примерно через час Альберт Павлович закончил допрос, держать меня в абсолютном неведении он не стал.

— Пришлось напрячься, но расколол в итоге, — сказал он, вытирая дрожащие пальцы носовым платком. — Наш клиент.

Мысль о том, что могли похитить совершенно постороннего человека, отозвалась тошнотой, да и вид ещё недавно такого лощёного и важного чиновника заставил неуютно поёжиться. Он так и сидел, откинувшись спиной на сосновый ствол, голова склонилась набок, из уголка рта текла тоненькая струйка слюны, в глазах — пустота. Кожа пестрела многочисленными кровоподтёками, но иглы Альберт Павлович уже убрал.

— Операцию разработал небезызвестный нам Гросс, — сообщил он, складывая треногу. — Увы, личность этого агента идентифицировать не удалось, нет даже словесного описания внешности, только позывной. Оружие и противогазы завезли под видом оборудования через подставного поставщика.

Я нахмурился.

— Все грузы проверяются. Без пособника в службе охраны не обошлось!

Альберт Павлович покачал головой.

— Помнишь странное покушение на Палинского? Это был лишь отвлекающий манёвр, броневиком просто пожертвовали.

Я понимающе присвистнул. Грузовики! Машину профессора расстреляли именно в тот момент, когда в отстойник загнали сразу четыре грузовика! В последовавшей за обстрелом неразберихе их спешно загнали на территорию и сдали с рук на руки заказчикам, но вот о полноценной проверке речи уже не шло. Если только частично проверили, да и то едва ли. Просто не до того было.

— Но те, кто принимал оборудование…

— Разберёмся, — пообещал Альберт Павлович и его мягкое округлое лицо на миг перекосила злая ухмылка. — Ещё есть некий Сомнус. Прошлогодняя акция на лодочной станции была его инициативой, он же принимал непосредственное участие в провокации с нападением на ваш патруль и убийством адъютанта обер-полицмейстера. А вот в броневике его не было совершенно точно, он выходил на связь уже после того инцидента. И вновь никаких намёков на личность.

— Жаль, — скривился я.

— Кроме того, именно Сомнус раздобыл образцы препарата, подавляющего сверхспособности, что позволило отработать технологию перевода активного вещества в газообразную форму.

— Тот Жорж… Вы же не думаете, что это и был Сомнус? И потом — ему продали не больше полусотни пилюль, ведь так?

— Георгий Стрелец — лишь пешка, которой пожертвовали в нужный момент. Я даже не уверен, что подпаивал и насиловал студенток именно он. Что касается сырья для изготовления газа, то непосредственно в ночь перед акцией был разграблен больничный склад. С доступом в химические лаборатории у оксонцев тоже не возникло никаких проблем, остальное ты знаешь. Поначалу пустили чистый газ, бесцветный и почти лишённый вкуса и запаха, затем начали гнать какой-то отравляющий реагент. Хорошо хоть не сумели сотворить что-то действительно убойное, в этом случае жертв было бы несравненно больше.

Я передёрнул плечами.

— И ради чего это всё?

Альберт Павлович раскатал рукава сорочки и поджал губы.

— Возможно, хотели с помощью столь серьёзного инцидента перевести Эпицентр под международный контроль, но, скорее всего, собирались обескровить институт, уничтожив разом весь костяк преподавательского состава. Если бы не усиление режима, им бы это наверняка удалось, а так исполнители подкачали. — Куратор строго глянул на меня. — Учти, Петя: ты схлестнулся с недоучками первого-второго года обучения, других среди иностранных студентов попросту не было. Не в моих принципах умалять чужие достоинства, но пятёрка середнячков-старшекурсников не оставила бы от тебя и мокрого места. Заруби себе это на носу и не вздумай почивать на лаврах!