Аргентина. Локи - Андрей Валентинов

– Слева, – задумчиво проговорила она. – А кто из-за левого уха советы подает?

Поднесла руку ко лбу…

– Напрасно намекаете, – отозвался шепот, но уже с упреком. – Вы же образованный человек! А крест творить не надо, не положено здесь. Вы идите, идите, а если вопросы есть, отвечу. Я на этой дороге вроде диспетчера. Много вас тут, потому и останавливаться нельзя, чтобы прочим не мешать.

Любопытство – старшая сестра разума. Пэл попыталась оглянуться на ходу.

– Ни-ни! – одернул голос. – Никого не увидите, и это не положено. Я обычно не вмешиваюсь, но некоторые случаи бывают особыми, вроде вашего.

Она поглядела вперед на уводящую во тьму бесконечную серебряную ленту и попыталась сложить все вместе.

– Сердце бьется, значит, не умерла. Но я не на Земле и не в космосе, не в Монсальвате…

Слово, произнесенное вслух, внезапно вспыхнуло ярким оранжевым пламенем. Монсальват – «Транспорт-2»! «Полярная звезда», синеглазая девушка за пультом, посадочные огни Лейкенхита.

«И это твоя победа, Худышка…»

Вспомнила! Ускорила шаг, закусила губы. Думать продолжала вслух – так легче.

– Не дышу, не на Земле, какое-то чучело под ухом, но сердце бьется. Дядя Винни наверняка привез в Лейкенхит хороших врачей, заранее озаботился. Значит, жива? Тогда почему я тут? Эй, мистер диспетчер!..

– Я здесь и не здесь, я везде и нигде, – обиженным тоном откликнулись слева. – Я тенью скольжу по прозрачной воде; мой голос так сладок в ночной тишине…

– Хаким Абулькасим Фирдоуси Туси, – перебила Пэл без малейшего почтения. – Будьте любезны исполнять свои служебные обязанности, а не хвалиться интеллектом. Еще бы арию Мефистофеля спели!..

В ответ громыхнул гром.

– Вот вы, значит, как? Ладно…

Серебристая дорога исчезла. Тьма… Что-то больно толкнуло в спину. Пэл протянула руку и нащупала ткань, за которой было что-то твердое. Лежала она тоже на ткани, укрытая до самого подбородка тяжелым покрывалом.

– Крышка гроба, – прокомментировал голос. – Вашего гроба, леди Палладия Сомерсет. Откуда взялся? О-о, это несложно. Когда вашему супругу сообщили, что у вас, извините за подробности, остановилось сердце, он, знаете, о чем подумал? О похоронном бюро. Очень престижное, в Хэмстеде, он там бывал, когда хоронил дядю. Я туда тоже наведался и подобрал нечто подходящее. Полированный, с бронзой! Вашему мужу определенно понравится.

Пэл поняла, что может дышать, но воздух под тяжелой крышкой был горек и затхл. Каждый вдох и выдох отзывался болью.

– Между прочим, я могу вас продержать здесь сколь угодно долго, хоть целый год. Вы будете умирать, но не умрете. Кстати, мы сейчас в фамильном склепе Сомерсетов, так что нас никто не потревожит. Осознали?

Она попыталась вспомнить молитву, которую читала няня, но мысли путались.

– Не выйдет, – хохотнули из-за крышки. – Место не слишком располагает… Вы как думали? Все в горних пределах решается? Не-е-ет, у нас, извините, Царствие. Решение принимаем мы, наверху лишь утверждают, главное – обоснование подобрать. А это мы умеем, поверьте. Ваше дело слушать и повиноваться. Ну, что осознали?

Осознала… Но вместо страха внезапно ощутила холодную бешенную ярость, наследие герцогов Мальборо. Ей не дают воззвать к Творцу! Молиться нельзя, но… Можно иначе! К Тому, кто создал небо и землю, много путей. Она – англичанка!

Дышать было трудно, но Пэл, собрав остаток сил, шевельнула холодеющими губами: