Военспец. Чужое лицо - Юрий Корчевский

– Мне домой сбегать надо, отца с матушкой порадовать.

– Сбегай, но после торга, дело прежде всего.

– Тогда я побегу! – Евграф прямо на ходу выскочил из возка.

Андрей засмеялся, глядя ему вслед, но потом вздохнул: этого хлопчика пораньше бы начать учить!

Дома Макар обеспокоился:

– А где же племянник мой? Не взяли?

– Уговорил я начальство, завтра учиться идёт. А сейчас на торг побежал – за чернилами и бумагой. Жить будет в людской, питание за мой счёт.

Макар упал на колени перед Андреем:

– Благодетель! Не забуду милости твоей, барин, верой и правдой служить буду!

– Встань, Макар! – попытался поднять старика смущённый Андрей. – У меня ведь тоже свой интерес. После учёбы он у меня на заводах работать будет.

– Парень-то способный к наукам. Дьячок его алфавиту научил, так он всё читает: вывески, Библию…

– Посмотрим, как он учёбу в Навигацкой школе осилит. Распорядись насчёт баньки, Макар.

– Всё в лучшем свете сделаю!

Пока топилась банька, Андрей раздумывал. Поехать самому по адресам, что Макар записал, или придумать что-нибудь эдакое, похлеще чугунного крыльца, о чём в Москве долго говорить будут? А ведь, пожалуй, можно себя показать в выгодном свете. Не отлить ли в бронзе родовой герб Романовых, грифона? Бояре да дворяне увидят – обзавидуются. Только где образец взять, да чтобы мелкие детали видны были?

И он поехал к дьяку Пушечного приказа. Уж Алексей Митрофанович подскажет!

– Нет у меня парсуны, нет. А чего ты мучаешься? Есть же Посольский приказ, езжай туда. Постой, а зачем тебе?

– Пока секрет, после узнаешь.

Парсуной на Руси называли цветной рисунок. Позже, в 1722 году, Пётр введёт должность герольдмейстера – впервые на Руси – и назначит за заслуги Колычева Степана Андреевича.

В Посольском приказе Андрея встретили прохладно:

– А зачем тебе родовой герб государя? Может быть, ты кощунствовать будешь?

– Упаси Господь, как у тебя только язык повернулся?

В комнату вошёл подьячий с бумагами, услышал разговор.

– Я его видел, – ткнул он пальцем в сторону Андрея, – вместе с государем.

– Так ты с Петром Алексеевичем знаком? Что же сразу не сказал? – И к подьячему: – У нас парсуна с гербом государя есть, отдай. Только не насовсем, на время.

– Верну! – клятвенно пообещал Андрей.

Подьячий сопроводил его в комнату без окон, зажёг свечу.

– Чего же окон нет? – недоумённо огляделся Андрей.

– Так выцветают краски-то. А в темноте они лучше хранятся.

Андрей чуть по лбу себя не хлопнул. Вот дурень-то, простые вопросы задаёт! Мог бы и сам догадаться.

– Вот, нашёл. Держи.

– Спасибо. А вот там герб чей?

– Да Карлы же, короля свейского.

– А его можно взять? Верну!

– Бери, нам он пока ни к чему.

Андрей забрал оба рисунка. Выполнены они были на шёлке и нарисованы красками, а не выполнены вышивкой.

Дома он засел за работу на два дня, тщательно копируя гербы. Закончив, сравнил детали – вроде бы всё правильно. Не поленился, сам отвёз парсуны в Посольский приказ и поблагодарил подьячего.

Образ будущего литья сложился у него в голове сразу, как только он увидел шведский герб. Первоначально он планировал отлить родовой герб Романовых, но потом идея возникла: внизу, под гербом Романовых, нарисовать герб Карла XII из рода Пфальц-Цвайбрюккененской династии, а может, и шведский герб, который «Тре крунур» – три золотые короны на лазоревом щите. Пётр пока не одержал побед над Швецией, но Полтава и маленькие битвы были ещё впереди.

На Руси Петровской иносказания в скульптурах и рисунках читать умели, и Андрей знал, что и его бронзовое изображение не останется непонятым.

На торгу он купил несколько самых больших листов бумаги и китайскую тушь, почитавшуюся лучшей. Дома склеил листы в один большой, тщательно, с соблюдением пропорций и деталей перенёс родовой герб Романовых, увеличил его. Снизу лёгкими набросками карандаша нарисовал герб Карла. Посмотрел, подумал – нет, не то. Сегодня Карл есть, но после Полтавы он сбежит к османам, а Швеция останется. Он стёр карандашные линии. Делать – так на многие годы.

Карандашом снова нарисовал герб – только уже государства Швеции. Получилось лучше, с перспективой. Он обвёл карандашные линии тушью и только потом нарисовал детали. Смысла раскрашивать рисунок не было, всё равно будет в бронзе, одного цвета. Шведский лев получился немного жалким. Тело мощное, а лежит на спине и лапы задрал, как нашкодивший щенок. А над ним – грозный грифон, изрыгающий пламя.

Не откладывая дела в долгий ящик, следующим же днём он отправился на ушкуе в Вятский край – надо чертёж отдать и производство посмотреть. Забрать готовые изделия, да и проконтролировать управляющих – всё ли в порядке, не наломали ли они дров? Власть, пусть и небольшая, иных людей портит. Но она же иногда проявляет лучшие черты характера человека: ум, способность быстро принимать верные решения, видеть перспективы. К тому же следовало поторопиться. Уже осень, через месяц могут ударить первые морозы, а ещё через пару недель скуёт льдом реки. Тогда до снега, когда можно будет ехать на санях, не выберешься из дальних краёв.

Производство своё Андрей нашёл в полном порядке, осмотром остался доволен. Ко всему прочему он увидел, что его задумка в виде дешёвых торговых заводских лавок прижилась, принеся облегчение работному люду. Тем более что Андрей привёз деньги на выплату жалованья – на три месяца вперёд. А то в осеннюю распутицу ни готовые изделия с мануфактуры вывезти, ни жалованье доставить. Не голодать же рабочим из-за его недальновидности? Управляющим наказал:

– Выдать деньги за отработанное время. В распутицу меня не ждите. Как снег ляжет да морозы ударят, можете санный обоз в Москву отправить. А обратно – жалованье привезти. Только старшим в обозе поставите трезвого, толкового мужика, чтобы деньги не растерял, не пропил.

– Всё сделаем, как велишь, барин.

Изделия на обоих заводах были – десяток больших бронзовых пушек на одном заводике, части оград и ворота из художественного чугунного литья на другом.

Рабочие грузили изделия на ушкуи, Андрей же развернул перед управляющим меднолитейным заводом рулон бумаги:

– Мелентий, тебе особая задача. Надо из бронзы вылить этот герб, мой подарок государю. Лучших мастеров поставь, после отливки сам проверь, каждую детальку. Если дефект какой – перелить заново. А потом и отшлифовать, чтобы блестело, как… – Андрей запнулся, не найдя нужного сравнения. – Ну, ты знаешь.

– Сложно.

– Просто только в носу ковырять. Сам понимаешь, нам, мне и мануфактуре, лицом в грязь ударить никак невозможно. Полагаю на воротах царских закрепить. Пётр Алексеевич ежедневно зреть будет. Отливочка глаз ласкать должна.